Книга Западная суть, Восточное начало, страница 161 – Алина Устинова

— У вас выборы – это поиск лидера среди немногих, – она начала объяснять, отчаянно пытаясь добиться понимания. – В России выборы – это национальный соцопрос. И, поверь мне, не пройти этот соцопрос – хуже любого поражения. Я победила с разницей в три процента. Это погрешность. Потому что ты должен быть уверен, что за все твои деяния ответит нужный человек. И что ты будешь готов ответить за него.

— Если тебя так тяготит эта ноша, то почему ты…

— Я прошла семь кругов ада к этому креслу и ради тебя бросать его не собираюсь.

— Я понимаю.

— Неужели? – столько яда в этом слове. Ему от самого себя противно стало. Как будто его невежество равносильно тяжкому преступлению.

— Я лишь пытаюсь помочь тебе.

— Я помощи не просила, Пол. И помочь ты мне не можешь. Я новый президент страны, которого эта страна не знала двадцать с лишним лет. Просила ли меня страна? Хотела ли страна именно меня? Как я могу соревноваться с властью, которая имела столько времени для завоевания популярности и доверия? А знаешь, когда в последний раз главой России была женщина? В XVIII веке, Екатерина II, – она на мгновение замолчала, глубоко вдохнув. – И мне иногда кажется, что, выиграв выборы, я их проиграла. Что этот небосвод не для меня. Что мои плечи не выдержат. Россия ненавидит так же страстно, как и любит. И шаг между двумя этими чувствами всегда ровно один. Поэтому твои советы мне не нужны, уж прости.

Тяжесть распределялась по помещению равномерно. Молчание давило, но не доводило. Он думал, что сказать ей, но оказался способен лишь на самооборону.

— Думаешь, у тебя тут у одной тяжёлая ноша? – её слова вывели его из колеи. Будто лишь она одна имела право на экзистенциальные метания в качестве главы государства. – Бремя власти… Борьба с собой. Оступиться и я боюсь каждый день. Только угроза у меня мимикрирует под дружественность. Борьба за независимость сегодня ведётся не в полях, а за столом. Ты пытаешься удержать равновесие, я – госграницу. Сегодня у нас на повестке дня существование Мафазиму, а завтра что? Сжирание Канады соседом? Думаешь, я не знаю, что все вокруг считают нас придатком США или Великобритании, чья независимость зиждется на каких-то общениях или даже лени что-то предпринять? Думаешь, я не задаюсь вопросом о том, а как страна проголосует, если завтра её независимость выставят на торги, которые в нашем времени именуются «референдумом»? Половина Канады живёт или работает в Штатах, о чём мы говорим… Поэтому твои страхи я очень хорошо понимаю, а разница между нами лишь в том, что народ меня знает дольше и поэтому уважает, даже любит, как ты думаешь. Но это поправимо, Станислава. Время решает очень многое.

Пол уже встал и расхаживал по комнате. Она же выпрямилась, и, мимолётно посмотрев на неё, он понял, что его слова попали в её совесть. Филин явно не хотела оскорбить его, но всегда очень резко реагировала на попытки контроля со стороны. Почему – он пока не понимал, но предполагал.

Президент встала. Как определённо присутствующие в ней твёрдость и стержень могли сочетаться с практическим отсутствием гордыни? Уотерс бы после таких слов ушёл восвояси, даже не попрощавшись, но она не бросала ему вызов. С другой стороны, при Оливере он бы никогда и не сказал таких слов. Потому что тот бы его не понял. Но Станиславе он раскрыться мог, ведь она никогда бы не осудила его слабости, так же?