Книга Западная суть, Восточное начало, страница 178 – Алина Устинова

— Завораживает, правда? – он встал рядом, повернувшись к ней вполоборота и опёршись одним локтем на то же ограждение, что и она.

— Если честно, я не любитель хоккея, – она посмотрела на него и повернулась боком, оставив только одну руку на перилах.

— Не может быть! – он театрально прикрыл рот ладонью в знак удивления. – А русские знают?

Это заставило её улыбнуться. Он всегда умел её рассмешить, и это раздражало. Как и то, что он видел в ней женщину. Как и то, что она в его глазах и хотела быть женщиной.

— Играешь? – Станислава указала головой на лёд. Она знала, что вопрос, наверное, идиотский для канадца, но вдруг её предположение – это ошибка?

Он глубоко вздохнул и усмехнулся так, будто совсем не хотел говорить. На секунду опустил голову вниз, а потом вновь посмотрел на неё.

— Знаю, звучит банально, – наконец, выдал Пол.

— Разве банальность – это плохо? – просто спросила она. Никаких издевательств. Она искренне не понимала, чего он стыдится.

Пол ненадолго замолчал, будто обдумывая её слова, а потом выдал:

— Я играл в школе.

— А сейчас?

— Редко.

— Жаль. Я бы посмотрела на тебя на льду, – она мысленно ругала себя за этот комментарий, но её осторожность давала трещины в последние несколько недель.

Его глаза тут же загорелись, он подошёл чуть ближе к ней.

— Правда?

Она снова улыбнулась и легко пожала плечами, но не ответила на его вопрос. Развивать тему не стоило, они и так ходят по тонкой грани личного и интимного. Вместо этого она сказала:

— Хоккей похож на твою игру.

Он ухмыльнулся.

— Потому что это командный спорт?

— Потому что это агрессивный спорт.

— Вот как ты меня видишь, – его губы изогнулись в грустной улыбке.

Она на самом деле не хотела грубить, но ей нужно было нарисовать эту дистанцию, иначе им обоим конец.

— Скажешь, что играл в защите? – продолжила наседать она.

— Не скажу. Потому что это неправда.

— Вот видишь.

— Нападение и агрессия – не одно и то же, – он крепче сжал перила. Злился?

— Зависит от угла обзора, части света и стороны истории, – Станислава глубоко вздохнула. Она явно говорила не про хоккей.

Пол с интересом рассматривал её лицо, как будто до этого не насмотрелся. Как будто вообще видел её в первый раз. А для него каждый раз был как первый. Он не знал, как так получалось – как она каждый раз была другой, но той же. Как он, завоевав её, ничего не завоевал. Что она на самом деле думает о нём? Что она думает о них?

— А ты знакома со льдом? – он решил перевести тему.

— О, очень близко, – Станислава улыбнулась. – Я занималась фигурным катанием.

— Одиночным, – это было сказано слишком утвердительно.

— Как ты угадал?

— Я бы хотел сказать тебе что-то умное, чтобы показать, как хорошо я умею читать людей…

— Но это правда.

Они ненадолго замолчали. Станислава снова не издевалась – она восхищалась. Но как могла она, думал Пол, если её он не разгадал? Как он мог хорошо читать людей, а её – нет? Или она всё-таки не человек, что упорно пыталась доказывать ему с самого первого их разговора? Почему она вообще так отчаянно пытается повысить его самооценку сегодня? Играет с ним? Играет с собой? Или нет?

Блэквелл смотрел ей в глаза в бесконечных попытках отгадать её мотивы, чувства, мысли, постоянно, впрочем, натыкаясь на непредсказуемость. А потом сказал: