Книга Западная суть, Восточное начало, страница 181 – Алина Устинова

— Не знаю, Пол, может, наоборот, – она ухмыльнулась.

— Не надо играть со мной, я же сказал тебе.

Она подошла ближе, пристально вглядываясь в его лицо. Столько всего она хотела сказать ему, чего не должна была. Столько всего приходилось скрывать под покровом переносных смыслов.

— Я… Почему? Через игру тебе не видно намерений?

— Мне всё видно, и даже хорошо. Меня ты не обманешь, – он взял её руку ненадолго и сжал её, прежде чем отпустить.

— Ох, обман, Пол. Обман, – Станислава закрыла глаза на мгновение. – Мы только и делаем, что живём в нём и будем жить всю жизнь. Поэтому ты знаешь, что слова значения не имеют. Но глаза? Глаза никогда не врут. Вот в твоих, например, страх.

— Я тебя не боюсь, – тут же выпалил он.

— Разве я говорила про себя? – она не издевалась уже, а скорее сочувствовала ему. Они оба боялись не друг друга, а самой ситуации, последствий, как будто могли что-то изменить.

Пол напрягся и поймал её взгляд. Красивые у неё всё-таки глаза. И долго смотреть в них он никогда не мог.

— А в твоих – провокация, – он нахмурился.

— Ты раскрываешься только внутри неё.

— И что, Сочи – тоже провокация? – он усмехнулся, пытаясь скрыть свою боль.

— Нет, Сочи – переход госграницы, – спокойно сказала Станислава. – И теперь там разрыв. Который разрастается с каждой близостью.

— Ты сама позвала меня, – решительно заявил он.

— Да, и я ни о чём не жалею, но зачем пришёл ты?

Пол молчал. Он считал, что она прекрасно знает, почему он пришёл: потому что хотел. И воспротивиться своему желанию уже было невозможно – контроль становился сложнее с каждой секундой, особенно после того, как он понял, что с ней происходит то же самое. Да, Пол сначала предполагал, что напряжение в их отношениях может быть снято самым простым способом. Но чем глубже становилась ночь в Сочи, тем очевиднее становилось то, что худшее лишь впереди и они проваливаются всё дальше в кроличью нору нежданных чувств и ощущений. И он бы спросил, что двигало ей, если бы не знал ответа на этот вопрос: они оба боролись сами с собой и проиграли, отдавшись моменту, случайности. Или судьбе? Злому року?

— Ну, знаешь, что говорят: русские женщины могут свести тебя с ума, – Пол усмехнулся, пытаясь увести всё в шутку, хотя и не понимал, как.

— А, то есть ты сошёл с ума? Буду иметь в виду, – она улыбнулась и положила свою руку на его руку, но как только он попытался сплести их пальцы, она тут же отстранилась и ушла вглубь ложи – почти в тень помещения, где было сложно что-либо разглядеть издалека. Села на небольшой кожаный диван, перекинув ногу на ногу и положив свои ладони сверху.

Медленными шагами Пол приблизился к ней и опустился рядом на этот же диван.

— Смотря что ты имеешь в виду под словом «сумасшедший», – продолжил он, взглянув на неё. – Я могу быть без ума от тебя, а могу просто заблуждаться и пребывать в иллюзиях.

— А можешь делать и то и другое.

— А ты?

— А как ты думаешь?

Пол рассмеялся. Как умело она никогда не отвечала на его вопросы. Всё приходилось додумывать самому.

— Я думаю, что ты та женщина, которая начинает войны, Станислава. Но главная трагедия в том, что победитель никогда тебя не получит, – он был предельно серьёзен, и она это знала. Сама была с ним согласна.

— Нельзя иметь всё, Пол, – она наклонилась ближе к нему и положила руку ему на плечо, сдавливая его, а потом прошептала на ухо: – Как офицер канадской армии, ты должен понимать, как устроены войны.