Книга Западная суть, Восточное начало, страница 187 – Алина Устинова

— Вовсе нет. В конце концов, реальность может отличаться от истинных желаний. Никто вас не осудит, если ваше сердце хочет одного, но ставите вы на другое, потому что рациональны, – она хитро смотрела на него.

— Я считаю, что в дружеских матчах ничья – наилучший исход, – пытался выкрутится Пол, никого не обидев.

— А если мы не друзья? – сказала Станислава, облокотилась на подлокотник кресла и положила лицо на свой кулак.

Напряжение чувствовалось слишком явно. И Анастасия не знала, что видел Лерой, но для неё всё было чересчур очевидно. Так же как и факт того, что Станислава переигрывала ради неё – пыталась сделать так, чтобы Анастасия нервничала, перебирала варианты и строила догадки и теории. Она провоцировала и Пола, и Анастасию одновременно. Но если с Полом у них были свои договорённости, то зачем она так явно играла против Анастасии. Доводила ситуацию буквально до абсурда, ведь если ты хочешь спрятать что-то от людей, то сделай это прямо у них на глазах. Все, особенно в политике, ищут скрытые смыслы, пока истинные намерения лежат прямо у них перед носом.

— Тогда не надо было начинать играть, госпожа Филин, – тихо отметил он, провоцируя её в ответ.

— Ну почему. Счёт мы открыли. Это вы в догоняющих, – её голос был слишком нежен для угроз, а издевательства служили лишь ширмой для флирта.

— Это плохо?

— Это – не дружба.

— Осторожнее с ярлыками, госпожа Филин. В конце концов, ваша хорошая защита тоже дала трещину, – тактика Пола была не лучше – избегать лишь физического контакта, но не эмоциональных уколов.

— Один раз.

— Где один, там и второй.

— Вы очень самоуверенны, – она сказала это тихо и покачала головой. – Посмотрите на табло, господин Блэквелл.

— Середина второго периода, госпожа президент. Посмотрю в конце третьего.

— Надеюсь, цифры вам не понравятся.

— Надеюсь, вы готовы проиграть.

— Разве вы не ставили на ничью? – её удивление слишком театральное, чтобы он ей поверил.

— Я не сказал вам, на что ставил, – играл в серьёзность, оставаясь в рамках игры.

— Знаете, лёд пусть и холодная материя, но может обжечь не хуже огня.

— И что прикладывать к месту ожога?

— Вряд ли вам что-то поможет, – Станислава напоследок коварно улыбнулась и встала. Мельком взглянув на хоккейное ледовое побоище в низине стадиона, она вошла в закрытую часть ложи, прикладывая телефон к уху.

Молча наблюдавшие за всей сценой Анастасия и Лерой никак не реагировали, но пару раз переглянулись. Амурсанаева, на мгновение взметнув брови вверх, решила подойти ближе к ограждению, чтобы обдумать происходящее в одиночестве.

Советница смотрела на трибуны, избегая льда как места действия, будто самое интересное происходило вовсе не там. Она знала – пока все заворожены игрой, правда вскрывается в других местах. Например, в секторе слева от неё, где в одном из рядов происходила драма островских масштабов, или здесь, в этой ложе, где искры не уловил разве что Лерой (и то она в этом сомневалась).

Основная загвоздка всей ситуации заключалась в том, что Анастасия поверила бы Станиславе, если бы не знала про Сочи. Она бы поверила в её игру, переигрывание, провокацию, доведения до абсурда – да, это было не совсем в её стиле, но Филин умеет адаптироваться к своему противнику, – чтобы поставить Пола Блэквелла в неловкое положение, чтобы взять над ним верх. И теперь получалось, что спектакль двух актёров, разыгранный по ролям чуть ли не с филигранной точностью, будто они только и делали, что обсуждали его до их прихода, лишь фикция. Чтобы скрыть самое страшное, ужасающее и невозможное. Она бы поверила ей, да. Потому что как может быть иначе, не правда ли?