Книга Западная суть, Восточное начало, страница 219 – Алина Устинова

Блэквелл смотрел на неё, в её глаза, но не понимал, что происходит. На самом деле, по-хорошему, он вообще никогда её не понимал. Она так и осталась мистификацией, обманкой, уравнением. Он чуть ослабил хватку, когда увидел, что делает ей больно, хоть она старалась и не показывать. Только сморщилась на секунду.

— Прости.

— Я понимаю, ты в бешенстве, – Станислава потёрла запястье и спокойно продолжила.

— Разве я в бешенстве? Ты видишь что-то, что выражало бы это?

— Разве нет?

— Я не зол и не в бешенстве, Станислава. Я просто не понимаю, что ты хочешь. Конкретно от меня.

А что она от него хотела? Если бы знала. Олег бы на её месте сразу вручил список требований от имени народа России. Но это было вторично для них, особенно для Пола. Что он сможет сделать на это?

— Я хочу, чтобы ты извинился.

Он сглотнул. Пол слишком глубоко, слишком далеко зашёл, чтобы вот так просто начать лебезить перед ней. Пусть утопит его, скажет, как он неправ, какая он сволочь, и тогда он, может быть, перед ней извинится. Правда, должен ли он был? Разве не она должна перед ним извиниться за то, что разрушила его суть, выкорчевав смысл существования и запихнув туда программу по саморазрушению? Кем она себя возомнила?

— За что? – грубо спросил он.

Она промолчала.

— Тогда не надо, – Станислава отошла от него, явно не ожидая подобного ответа.

— За что?

— Ловко вы это с Уотерсом придумали, – быстро перевела тему. – Жаль, что Оливер такой мудак, что в людях не разбирается, хотя это даже смешно. Посмотрите, какая она неопытная и слабая, ей, наверное, стоит только на ушко правильные слова шепнуть, и она сразу же им поверит. Ты издеваешься? Вы правда купились на это? – она издала несколько смешков с закрытым ртом, а потом со всей серьёзностью продолжила: – Я президент России, как ты думаешь, кем я должна была стать на своём пути, чтобы взобраться на эту горку? От наивности и слабости там ничего не остаётся.

Её глаза сверкали. Она редко позволяла себе опускаться до гнева и злости, до низменной эмоциональности, но сейчас пыталась сделать именно это. Вспомнить всё самое непростительное, что он сделал ей, чтобы утонуть в этом. Она взывала к ненависти, но не находила её в себе. И тогда она начинала злиться на себя.

— Можешь носить эту маску, сколько тебе вздумается: я видел тебя насквозь с самого начала. И изучил каждую часть тебя досконально. В прямом и переносном смысле. Всё, что я вижу, – это женщина, которая пытается держать на своих плечах небосвод, – достаточно спокойно ответил он.

— Не надо меня жалеть только. И спасать тоже не надо, – она вновь приблизилась и тыкала ему пальцем в грудь на каждое своё следующее слово. – Гениальный манипулятор, глас западного народа. Лесть – твой порок, да?

— А твой какой? Любовь? – Пол не понимал своего желания идти из обороны в контратаку, хотя знал, что виноват. Но это раскаяние нужно было будто заслужить. А, может, лучше, если она запомнит его мерзавцем. Станет же легче, да?

Станислава рассмеялась и медленно отошла от него, быстро двигая указательным пальцем слева направо.

— Не стоит себя переоценивать, Пол, – издевательски сказала она.

Это начало его даже веселить – он улыбнулся, оттолкнулся двумя руками от стола и встал прямо.

— А что же ты так отлетела? – спросил он.