Книга Западная суть, Восточное начало, страница 220 – Алина Устинова

Она лишь многозначительно улыбнулась, не давая ему привилегии этого ответа.

— О, сколько я лгал тебе. Не могу даже вспомнить первую ложь, – вдруг начал он атаку, в три шага преодолев весь кабинет, чтобы оказаться рядом с ней. – И мне даже нравилось. Так нравилось обманывать тебя, и ещё нравилось манипулировать. Особенно – когда ты верила.

Пол не понимал, зачем это говорит. Он не понимал, почему желчь сыпется из него, почему быть ненавистным в её глазах для него казалось очевидным решением проблемы. А она смотрела, и гнев копился внутри неё, злость бурлила, готовая в любой момент вырваться.

— Да, я лжец, но и ты, знаешь, не Пресвятая Дева Мария. Я нашёл твоё послание, так ловко спрятанное в списке компаний. Так умно, так умно… Но только потому, что можно было мне на ушко шептать, да, Станислава? Оба хороши. А сколько из этого ты делала, чтобы потянуть время? Всё же было для этого? Знала же, что я тебя обманываю, и что, обманывала в ответ, потому что можешь? Оливер давал мне много заданий, много… Но большую часть я выдумал сам. Сам, понимаешь? Чтобы ты непременно оказалась на орбите Запада. А сколько выдумала ты сама? Может, ты ещё и легла… – но он не закончил. Она отвесила ему пощёчину, и он довольно смотрел на неё, словно получил то, что хотел. Правда, совсем не улыбался.

— Давай ещё, – скомандовал он.

А она не хотела, но почему-то слушалась. И ещё раз. И ещё. Было совсем не больно, но после четвёртой он схватил её за руки и завёл их за её спину. А саму её усадил на ближайшую горизонтальную поверхность, коей оказался его рабочий стол. Она вовсе не сопротивлялась и не стремилась вырваться, с вызовом и интересом смотря на него. И поставив свои руки по бокам от неё так, чтобы она не смогла сбежать, он сконструировал для неё ловушку. И поцеловал почти так же требовательно и отчаянно, как до этого наступал.

И она перехватила этот настрой, достаточно настойчиво впившись ему в губы. Он передвинул свои руки со стола на неё: одна ушла на талию, а вторая жадно схватила шею. В такие моменты контроль и правда оставлял его. Он не знал, кто он. Кто-то другой, кого пока не мог признать. А кем была она в эти моменты?

Жадность, гнев, отчаяние, всепоглощающая страсть и, конечно, трагическая любовь смешивались в этом поцелуе, в котором задохнуться было гораздо проще, чем казалось на первый взгляд. Но Станислава всё ещё помнила, где они находятся. Что этот кабинет, это пространство – место принятия слишком важных решений, место силы и место страха, почти сакрально. И то, что она – то, что они оба хотели сделать на этом алтаре, было святотатством. Но каким!

Поняв, что больше не находится в самодельной тюрьме Пола Блэквелла, Станислава резко вскочила и оказалась на другом конце помещения, стирая ладонью остатки размазанной помады на своих губах.

— Не надо осквернять свой храм, Пол, – сказала она твёрдо. – Это низко.

Канадец засмеялся.

— Он был осквернён задолго до меня.

— Не так.

— Ну, откуда нам знать, правда? – он пожал плечами и развёл руками. В его голосе вдруг появилась хрипотца. – Может, ты его очистишь.

Впервые за сегодня в её взгляде не было насмешки, лишь – сожаление.

— Доволен? Наказал себя?

Он усмехнулся и опустил голову. Проницательности ей было не занимать, но его наказание было гораздо хуже каких-то её пощёчин, которых он просил сам. Хуже вкуса её губ, которые он пытался отчаянно захватить. Станислава медленно подошла к нему и внезапно начала нежно поглаживать одну из его щёк своей ладонью. Обе были красноватые, словно после мороза.