Книга Западная суть, Восточное начало, страница 239 – Алина Устинова

Она обомлела, с горечью посмотрев на него. Как он смел использовать её же природу против неё? Кто дал ему право распоряжаться её же словами и определять тот уровень ответственности, который она возлагает на свой народ? Да, в порывах ненависти и вспышках злости она на мгновение забыла главное: её грехи – грехи народа. Но почему он это помнил? И пытался спасти не её, а её народ, так получалось? А про свой он не забыл?

— А кто будет платить за твои грехи? – язвительно бросила она.

Он трагично ухмыльнулся, прекрасно зная ответ на этот вопрос.

— Я не верю в твою Византию.

— Дело не в вере.

— Дело всегда в вере.

— Зачем тогда ты это сделал?

Он рассмеялся, но не ответил. Странно, что для него всё было очевидно, а для неё – совсем нет. Ему всегда казалось, что из них двоих она лучше считывает подтексты, потому что только из них и состоит. Но, возможно, его причина была настолько на поверхности, что Станислава была не в состоянии её разглядеть.

Пол медленно подошёл к ней и поцеловал в лоб. Она на мгновение закрыла глаза, но, когда снова их открыла, его уже не было в комнате.

Тяжёлые шаги Блэквелла не могли не остаться незамеченными. Лерой выпрыгнул совершенно из ниоткуда, что заставило Пола даже вздрогнуть. Советник улыбнулся, но на лице премьер-министра не дрогнул ни один мускул.

— Я думал, вы… – Лерой указал на дверь позади него и хотел сказать «вместе выйдете», но не успел.

— Ты что-то хотел? – раздражённо прервал его Пол.

— Да нет, просто…

Блэквелл коротко кивнул и, недослушав его, пошёл дальше. Лерой, несколько шокированный, остался стоять на месте, но потом быстро его нагнал. Они дошли до другой комнаты, в которой до недавнего времени как раз и сидел советник, и вошли в неё. Пол молча сел за стол и начал вчитываться в бумаги, полные заметок на полях, которые принёс с собой.

Макферсон чувствовал себя ненужным, но почему-то не мог уйти, поэтому ходил по комнате, трогая предметы интерьера.

— Значит, Жана Кашира больше нет? – ненароком спросил он, даже не смотря на Пола.

— Нет, – пресно ответил тот.

— И где ты его спрятал?

Блэквелл перестал читать и медленно поднял на него свой взгляд. Непонимание смешивалось со злостью, а властность с озадаченностью. Смысл вопроса был ему непонятен, а если это была шутка, то она казалась Полу странной.

— Ладно, – Лерой поднял вверх ладони и сдался. – Просто хотел разрядить обстановку.

Пол опустил свой взгляд обратно на бумаги.

— Интересная демонстрация силы в целом, – продолжил Лерой.

— Это не демонстрация силы.

— А что тогда?

— Уже неважно.

— Все так подумают.

— Пусть думают что хотят.

— Но и что, знаешь, там… Мы не умеем соблюдать союзнические обязательства. Сегодня союзник, а завтра прицел в голову.

Блэквелл снова оторвался от чтения и взглянул на советника.

— Это плохо?

— Смотря как посмотреть, конечно. Думаешь, хорошо?

— Это не первый раз, когда мы так делаем, – отметил Пол. – Задние ряды уже давно всё поняли, если дошло до передних, то замечательно.

Лерой вскинул брови вверх, но ничего не ответил.

— В целом это было необязательно, я вот что хотел сказать.

— Обязательно, – твёрдо ответил Пол. – Инструментом никто не воспользуется, если инструмента больше нет.

Лерой нахмурил брови, пытаясь понять смысл его слов. Но кто в его парадигме «инструмент» и у кого было «искушение»?