Книга Западная суть, Восточное начало, страница 24 – Алина Устинова

— Давайте сразу перейдём к делу. Чего он хочет? – она сказала это, как только за ними закрылась дверь.

Показывать свои эмоции – не его конёк, но он был ошарашен. Он ей привёз заключённого на своём самолёте, священном канадском Борте номер один, а она даже спасибо не сказала. Да, это прикрытие. Да, он заберёт отсюда такого же заключённого. Но дерзость!

— Кто? – Пол пытался удивиться, но вместо этого улыбнулся. И надеялся, что она не подумала, что он над ней смеётся.

— Оливер Уотерс.

Она, впрочем, ни о чём вообще не подумала. Ни о насмешке, ни о его глупой попытке сделать вид, что он не понимает, о чём речь. Ей столько раз уже врали из убеждения, что она наивна и не видит очевидного. Она просто привыкла не обращать на это внимание.

— То есть я, по вашему мнению, почтальон.

— А это не ваша обычная функция?

Пол мог и оскорбиться – если бы было на что. Если бы в её интонации была желчь или намёк на пренебрежение. Но там этого не было. Наоборот – похоже лишь на любознательность. Станислава спрашивала из чистого интереса, из собственного понимания действительности, не желая нанести урон, пусть и незначительный, его эго.

Он поджал губы и опустил свой взгляд. Хотел ответить остроумно, как-то пошутить, отмахнуться, но ничего не смог придумать. Её невраждебность сразила его, хотя она и пыталась вести себя вызывающе, поскольку была в этом плоха. Впервые за долгое время он в действительности задумался о своём положении в пищевой цепочке.

— Зачем вы приехали? – Станислава не отступала.

— А зачем вы меня приняли?

— Я не буду играть в ваши игры.

— Так я в ваших глазах кто: почтальон или гроссмейстер?

Она еле сдерживала себя от того, чтобы рассказать ему о его истинном положении в её глазах. Он – никто. Нет навешанных ярлыков, которые она ему бы придумала, нет удивительных умозаключений, которые нарисовали бы его психологический портрет – нет вообще никаких дополнительных характеристик. Смешно: Пол Блэквелл решил, что его остроумно-колких замечаний хватит для места в её голове.

— Вы – премьер-министр Канады, – Станислава Филин смотрела на него, сквозь него, подсознательно или даже сознательно отказывая ему во власти. Здесь, над этим помещением, над этим разговором и над ней.

Не говоря ни слова больше, она жестом пригласила его сесть за небольшой стол. Отсутствие этого предмета интерьера в прошлые их разговоры ей совсем не понравилось. Пол ещё раз обвёл взглядом помещение, в который раз отметив для себя неестественность Станиславы в этих декорациях. Она же, положив руки на стол, терпеливо ждала завершения его визуальной экскурсии.

— Это не ваш рабочий кабинет, да?

Станислава не понимала смысл его дружелюбия, смысл его любознательности, мнимой или искренней. В ответ она лишь отрицательно покачала головой.

— Очень заметно. В этом помещении вы как бы есть, но вас как бы нет.

Пол Блэквелл сам не до конца осознавал, что и зачем несёт, но уже не мог остановить поток своего сознания. Его продуманность, его сдержанность давали трещину. Он не то что пять шагов наперёд не видел, даже следующий предугадать не мог. Подступиться превращалось в оступиться. И он просто приехал, чтобы узнать размер её шага и понять, кто в итоге кого догоняет.

— Вы сами-то этого хотите? Вернуться? – его попытки разговорить её постоянно упирались не в стену, а в некое скрыто-открытое препятствие. Как приехать в страну с другой розеткой и упорно пытаться вставить туда свою вилку, которая даже визуально не подходит. Больше глупость, нежели смелость и целенаправленность.