Книга Нас предупреждали, страница 102 – Челси Ичасо

Хотя, не имея телефона, я не могу позвонить Калебу. Интересно, как у него дела, пошел ли он в школу? При воспоминании о вчерашнем поцелуе внутри у меня разливается тепло.

Но это чувство быстро уступает место беспокойству. Вчера вечером мне так и не удалось спросить Калеба, как его телефон оказался в кармане его толстовки. К тому времени как врачи меня отпустили, его мать уже увезла его домой. Наверное, мама ясно дала ей понять, что мы вызовем такси.

Телефон в кармане наверняка дело рук убийцы. Он каким-то образом подбросил его Калебу. Вот только… я не понимаю, как ему удалось это провернуть.

Было бы неплохо заскочить к Калебу, просто чтобы убедиться, что врачам не пришлось ампутировать ему палец.

И задать ему пару вопросиков.

______

Через час Калеб открывает мне дверь – помятый, побитый, волосы спросонья взлохмачены, но это так сексуально.

— Привет, – говорит он, удивленно глядя на меня.

— Привет. – Я уже жалею, что пришла сюда. После всех событий прошлой ночи ощущения какие-то странные. – Как прошел твой разговор с полицией?

— Ужасно, – бурчит он. – И мне не пошло на пользу, что основную травму я получил по собственной вине. – Он поднимает левую руку, демонстрируя лангетку на указательном пальце.

Я качаю головой.

— Ничего хорошего из этого все равно бы не вышло.

— Ага. И уж точно ничего хорошего нет в том, что полицейские нашли мой телефон в моих вещах. Вместе со всеми сообщениями, где я заманивал тебя в тренажерный зал.

— Ну да. Они обмолвились об этом. Нашли повод подвергнуть сомнению все сказанное мной. Как, блин, это вообще произошло?

— Меня заставили переодеться в больничный халат, и мне пришлось оставить одежду в палате, когда медсестра повела нас с мамой на рентген. – Он бросает взгляд на раздробленный палец. – Наверное, в тот момент убийца и проник в палату. Правда, я не знаю, как он проскользнул мимо персонала больницы. Кто знает, может, полицейские сами подбросили телефон мне в карман?

Может быть, потому что копы, как и все в этом городе, дружат с Джимом О'Салливаном. Если именно он на нас напал, он мог попросить их об услуге.

— А ты-то как? – спрашивает Калеб, глядя на меня с беспокойством.

— В общем, неплохо. Голова у меня вчера не отвалилась, имею право считать это своей победой.

— Это же хорошо, правда? – Он прочищает горло, разглядывая придверный коврик. – Я-то точно считаю своей победой часть вчерашнего вечера.

— Вот как? – Я так сильно стараюсь сдержать улыбку, что у меня начинает болеть лицо. – И какую же именно?

Его губы изгибаются в улыбке.

— Ты знаешь, какую, – тихо произносит он.

Мне хочется сказать в ответ что-нибудь игривое, но тут он наклоняется и целует меня в щеку. От неожиданности лишившись дара речи, я позволяю ему втащить меня в дом, в котором я не бывала с детства. Здесь пахнет точно так же – жасмином и ванилью, – как в моих воспоминаниях о тех годах, когда мы впятером детьми бегали по этому дому, разбивая вазы Сесилии и капая на мебель растаявшим фруктовым льдом.

— Твоя мама на работе? – спрашиваю я, разглядывая семейные фото на стене.

— Да, она еще не скоро вернется.

— Значит, у нас есть время хорошенько копнуть под «Звездный свет». Добраться до самого дна.

Он опускает голову.

— Это первое, что я сделал, когда проснулся. Я не смог найти следов человека, который стоит за этой компанией.