Книга Нас предупреждали, страница 71 – Челси Ичасо

— Кого-то, кроме Хэйзел? – хмурится Луиза. – Нет, но мы с ней были не особо близки.

Разочарование заполняет меня изнутри. Если эта женщина не может нам ничего рассказать об Аделине, мы проделали весь этот путь впустую.

На мгновение задумавшись, Луиза говорит:

— В ту ночь Аделина видела и слышала свою мать. Именно это она сказала полиции и дяде Сайласу. Так что, если она начала выдумывать подозреваемых задним числом, это было симптомом ее болезни.

Я киваю с серьезным видом.

— Мы читали, что у нее было нечто вроде психотического срыва на фоне гибели родных.

В свете луны зеленые глаза Луизы хитро поблескивают.

— А вот здесь журналисты с заданием не справились.

— Ее не отправляли в психушку? – спрашивает Калеб, сдвинув брови.

— Ой, я уверена, что отправляли, – говорит Луиза. – Только это был уже не первый ее срок в подобном заведении. Послушайте, я выросла в Фэйрпорте. Конечно, после убийства мне пришлось переехать. Я не могла и шагу ступить спокойно: за мной все время кто-то ходил, меня засыпали вопросами о моей семье. – Она склоняет голову набок, по-доброму улыбнувшись нам. – Эти люди не попали в беду, как вы, – для них эта история была всего лишь развлечением. – Она переводит взгляд на темную воду. – На самом деле, когда я была маленькой, то проводила довольно много времени с семьей. Мы с Аделиной были ровесницами, учились в одной школе, даже в одном классе. Ее часто забирали из школы и отвозили на прием к врачу. Иногда она пропускала целые дни, даже каникулы с семьей, чтобы пройти очередной курс лечения.

— Курс лечения? – переспрашивает Калеб, встречаясь со мной глазами.

— Тогда я этого не знала. Но позже догадалась, что она ходит к врачу. У нее случались срывы, и тогда она лежала в больнице. Потому что болезнь Аделины началась не после убийства брата и самоубийства матери. – Она качает головой. – Аделина всегда была психически неуравновешенной. Ее родители делали все, чтобы это сгладить и помочь ей чувствовать себя как можно более нормальной. Но я помню, что она не была нормальным ребенком.

Я вспоминаю аудиозапись, пытаясь сопоставить образ, нарисованный Луизой, с робким голоском, просящим принести мистера Попрыгунчика.

— Эти срывы, – говорю я, – по описанию похожи на те, что были у ее матери. Я об этом читала.

Луиза кивает.

— Это было неприятно. К счастью, я никогда не была свидетелем срывов Аделины. Но я помню некоторые… инциденты.

Где-то неподалеку раздается лязгающий звук, и мы с Калебом оборачиваемся. Это всего лишь рыбак – он устанавливает удочку, и она ударяется о ведро.

— Что за инциденты? – спрашивает Калеб, плотнее застегивая молнию.

— Это было так давно, память может меня подвести. Была перемена, и мы все играли на детской лазалке. В нашем классе был один мальчик, и за день или два до этого он дразнил Аделину из-за щели между передними зубами. Он говорил ей всякие гадости, обзывался… ну, вы знаете детей. – Луиза прочищает горло и убирает от лица выбившийся из прически локон. – В тот момент у Аделины был такой вид, словно она вот-вот заплачет, но потом она просто ушла. Я и думать об этом забыла, пока в тот день не услышала на детской площадке жуткий крик. Он еще несколько лет преследовал меня в ночных кошмарах. А потом я увидела этого мальчика лежащим на опилках… – Луиза болезненно морщится, словно заново переживая этот момент.