Книга Натурщица, страница 52 – Эсми Де Лис

— Праздник будет просто помпезным! – радостно восклицает Рори. – Еще можно позвать диджея, у меня есть знакомый…

Но я ее уже не слушаю. Мысли переплетаются, как тени: как не разочаровать подруг, не сорвать праздник… и не впустить в свою жизнь то, что я так отчаянно пытаюсь забыть.

Я все еще помню ту ситуацию в «Ренессансе». Мой пыл уже подостыл или… нет? Я не знаю. Его поведение вызывает во мне противоречивые чувства, особенно то, что произошло после.

Я ненавижу его, но что-то в глубине души не дает этой ненависти поглотить меня полностью. Скорее это чувство сожрет прежде, чем я это осознаю.

Я уставилась в кружку с остатками глинтвейна, чувствуя, как тревога расползается внутри, как холодная волна. Кажется, у меня нет выбора: либо согласиться и рискнуть всем, либо признаться и потерять уважение подруг.

К полуночи мы с Рори прощаемся с Эвой и выходим на улицу. Прохладный воздух приятно холодит щеки, раскрасневшиеся от алкоголя. Мы идем под руку, хихикаем над какой-то ерундой. Все кажется таким легким и беззаботным… пока Рори вдруг не становится серьезной.

— А ты знаешь, что родители Эвы устроят ей помолвку с богатеньким наследником после колледжа? – Ее голос звучит тихо и немного грустно.

— Что? Помолвку? – Я хмурюсь, не сразу понимая, о чем подруга говорит.

— Она выйдет замуж и уедет из города, – продолжает Рори. – Будет жить в огромном доме, родит детей и забудет про нас.

— Но… Эва мне ничего не рассказывала. – Я останавливаюсь и поворачиваюсь к подруге.

— Потому что ты и так погрязла в своих проблемах, – вздыхает Рори. – Она не хотела вешать на тебя еще свои.

Я сглатываю, чувствуя, как внутри все сжимается. Мысль о том, что Эва может исчезнуть из нашей жизни, больно колет в груди. Чувство вины за свою невнимательность холодом прокатывается по позвоночнику, ведь из-за своих проблем я совсем забыла про друзей.

— Но ведь это не помешает нам видеться. – Я стараюсь улыбнуться, цепляясь за надежду.

— Замужество меняет людей, особенно женщин. – Рори качает головой, и в ее голосе звучит не по годам тяжелая усталость. Ее рыжие волосы трепыхаются от вечернего ветра. – Ты теряешь себя в муже, в детях, забываешь, кем была. Я видела это своими глазами.

Я молча слушаю, понимая, что ей нужно выговориться.

— Моя мама так угасла, – продолжает Рори, глядя себе под ноги. – Она живет только заботами о других. Все ее существование крутится вокруг мелочей: что приготовить на ужин, поглажена ли рубашка отца, какие занятия у детей. – Она сжимает губы, пытаясь сдержать злость, но голос предательски дрожит. – Но самое страшное, Ли, что она даже не хочет вспоминать, кем была раньше. Будто той женщины никогда и не существовало.

Я вижу себя в ее словах. Только моя клетка сделана не из быта и грязной посуды, а из животного страха и паранойи. Я настолько погрязла в выживании, в вечной оглядке через плечо и поиске путей отхода, что забыла, каким человеком я была до этого кошмара.

Рейз мне говорил об этом. Тогда я отмахнулась, посчитала его слова высокопарным бредом, попыткой меня задеть. Я не слушала его, я злилась, о чем горько жалею сейчас. Он увидел эту тьму, подступающую ко мне, раньше, чем я сама.

Мы идем молча. Уличные фонари выхватывают из темноты профиль Рори. Я украдкой смотрю на нее и впервые вижу, как глубоко этот страх сидит в ее глазах. Мы обе боимся одного и того же, просто наши монстры носят разные маски.