Книга Натурщица, страница 65 – Эсми Де Лис

Я стою у ворот с коробкой оставшихся черепов, дожидаясь подруг. Наблюдаю, как свет гирлянд отражается в окнах, и на мгновение позволяю себе расслабиться. Но вдруг замечаю движение.

Мне кажется, что на четвертом этаже мелькает тень. Всего на секунду.

Я замираю. Может, мне просто кажется. Но сердце все равно начинает биться быстрее.

Сердце ухает. Это он.

Я никому ничего не говорю. Просто ставлю коробку на землю и, стараясь не привлекать внимания, направляюсь к лестнице.

Четвертый этаж встречает меня тишиной. Воздух здесь пыльный, пропитанный запахом старого дерева и сырости. Двери все так же заперты. Длинный коридор тянется вперед, освещенный лишь тусклым светом, пробивающимся сквозь закатные окна.

— Есть тут кто? – шепчу я, затаив дыхание.

Ответа нет. Только тишина и едва слышный скрип досок где-то в глубине.

Я прохожу вдоль ряда дверей, дотрагиваюсь до холодных ручек. Все закрыты. В голове крутится только одно: если это он… если это Скульптор… я должна его увидеть. Должна спросить почему.

Но этаж пуст.

Разочарование смешивается со страхом. Я прижимаю ладонь к груди и чувствую, как сердце колотится в бешеном ритме.

Скульптора здесь нет. Или он не хочет, чтобы я его увидела.

— Лили, – вдруг раздается голос.

Я вздрагиваю так, что сердце замирает на секунду. Резко оборачиваюсь, передо мной стоит Рори, держа в руках телефон с включенным фонариком.

— Ты меня напугала… – выдыхаю я.

— Что ты тут делаешь? – прищуривается она, подходя ближе.

Я мгновенно придумываю оправдание, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— Я… услышала шум и решила проверить. Подумала, может, кто-то поднялся наверх.

Рори кивает, но ее взгляд слишком подозрительный.

— Аналогичная ситуация, – спокойно говорит она. – Я тоже слышала звуки. Дом старый, может, скрип полов или ветер.

Она направляет луч фонарика вдоль дверей, проверяя, правда ли все спокойно.

— Пойдем, нас уже ждут. – Рори говорит мягче, возвращая меня в реальность.

Я киваю и иду рядом с ней. Скоро мы выходим из особняка. Все готово: декорации, закуски, гирлянды.

Праздник обещает быть грандиозным.

А я все еще чувствую чье-то невидимое присутствие, словно он все это время стоял там, за одной из дверей.

* * *

Тем же вечером я решаю сесть за картину. Кажется, единственный способ избавиться от навязчивых мыслей – вылить их на бумагу, спрятать в красках.

Кисть скользит по холсту почти сама собой. Сначала линии выходят неуверенными, я боюсь признаться себе, что именно рисую. Но постепенно из мазков проступают очертания: маска Скульптора, его силуэт, что живет в моем воображении уже несколько дней подряд.

Картина оживает, и с каждым новым штрихом я чувствую, как приближаюсь к чему-то запретному. Я не понимаю, зачем делаю это. Ведь рисунок выходит мрачным, пугающим и отталкивающим. Но именно это и нужно. Это вдохновляет меня. Тьма. Меня вдохновляет тьма. Она манит меня своими черными окровавленными щупальцами, захватывает разум и заставляет подчиниться. И я беспрекословно отдаюсь ей.

Откидываюсь на спинку стула и смотрю на полотно. На меня глядит он. Скульптор. И вдруг я ловлю себя на том, что хочу прикоснуться к нему по-настоящему. Не к краскам, не к холодной поверхности холста, а к нему – тому, кого он олицетворяет.

Медленно тяну руку и провожу пальцем по еще влажной краске, по его маске. Линии, выведенные моей же рукой, кажутся живыми, будто под ними скрывается дыхание. Я задерживаю прикосновение чуть дольше, чем нужно, и сердце предательски сжимается.