Книга Моряк, страница 116 – Ларс Кеплер

— Шлюха! — ревёт он, второй рукой хватает её за лицо и трижды бьёт затылком о кирпичную стену.

В тот миг, когда Бьянка теряет сознание, она чувствует, что обмочилась.

Пустая винная бутылка падает и катится вниз по склону.

В сгущающейся темноте она чувствует, как кто-то тянет её за обе ноги, спиной по газону — всё быстрее и быстрее.

На одно головокружительное мгновение отец держит её за лодыжки и раскручивает, как пропеллер, в полуметре над землёй — и Бьянка приходит в себя.

Она кашляет, задыхается и понимает, что лежит на тротуаре. Догге сидит верхом на Сириусе и снова и снова бьёт его окровавленным кулаком в лицо.

• • •

Почти полночь. Бьянка принимает в спальне ещё обезболивающего, откидывает покрывало, со вздохом садится на край кровати и подключает телефон к зарядке.

Она вспоминает, как Ханнес подбежал и оттащил Догге от Сириуса.

Догге стоял, тяжело дыша, и стряхивал кровь с руки.

Они вместе дождались полиции и рассказали о нападении на Бьянку, сексуальных домогательствах и попытке изнасилования.

У всех проверили документы. Догге честно признался, что, возможно, перестарался, но боялся, что Сириус тяжело покалечит Бьянку.

Полиция задержала Сириуса и объяснила, что всех присутствующих вызовут на допрос, затем уехала. Бьянка и Догге взяли такси до отделения неотложной помощи Южной больницы. Догге был зол и отворачивался, когда она пыталась с ним заговорить.

Вскоре после одиннадцати Бьянку осмотрели и перевязали, а Догге наложили три шва на костяшки пальцев.

Он показал сообщение Сильке: Сириус только что освободился из тюрьмы Эстерокер, где провёл три с половиной года за тяжкое изнасилование.

Значит, нашим убийцей он быть не может, написала Сильке.

Бьянка ложится, натягивает одеяло, выключает лампу — и тут же включает снова.

Сегодня пусть горит свет.

Она старается не думать о жёстких руках Сириуса, его дыхании, слюне на шее, о том, как он вдавливал в неё палец.

Она чувствует себя одинокой как никогда, неудачницей, дурой, грязной. Хотя знает, что от этого ей только станет хуже, открывает телефон и прокручивает контакты до «Мама».

Сжимает губы, чтобы не заплакать. Сейчас сильнее всего на свете ей хочется разбудить мать — только бы услышать её голос.

Может быть, мама передумала. Может, ночами лежит без сна и думает о дочери, но сама слишком стыдится позвонить.

Бьянка снова откладывает телефон, натягивает одеяло повыше, закрывает глаза и надеется вскоре провалиться в сон.

Мийна одна выходит из автобуса на остановке перед Бергсхамрой. Воздух прохладный, насыщенный кислородом. Двери с шипением закрываются, автобус уезжает. Красные задние огни исчезают за поворотом, и становится тихо и темно.

Мийне Лоо девятнадцать. Она училась в музыкальных классах Адольфа Фредрика, затем в гимназии Малой академии по классу скрипки. Даже не была среди лучших в классе, но всё равно поступила в высшие музыкальные школы и Осло, и Копенгагена.

Её целеустремлённая мать Кайди родом из Нарвы в Эстонии, а крупный, кроткий отец — из Кируны на севере Швеции. Трудно найти двух людей, настолько непохожих друг на друга, — и всё же они всегда были счастливы вместе.

В гимназии Мийна была влюблена в парня из Китая, учившегося классом старше. Они несколько раз встречались, но не подошли друг другу.