Книга Моряк, страница 137 – Ларс Кеплер

— Тебе будет неприятно, если я прочту книгу?

— Нет, это… делай что хочешь. Вот теперь я, вообще-то, немного нервничаю, ха-ха.

Он смущённо улыбается и закрывает лицо обеими руками — точно так же, как во время оглашения приговора в Ратуше. На короткую секунду Бьянка думает: а не улыбался ли он тогда за ладонями так же широко, как сейчас.

Бьянка арендует Kia на полдня и едет из Стокгольма вдоль Бруннсвикена, мимо университета.

Её сбивает с толку всё, что говорит Гибсон, и чувства, которые он в ней вызывает: подозрение и притяжение одновременно.

Она не может отождествить себя с потерянными девушками, которые превращают осуждённых убийц в знаменитостей, пишут им восторженные письма и влюбляются.

Но ещё недавно Бьянка управляла интервью, а теперь внезапно выполняет поручения Гибсона.

Через двадцать минут она сворачивает к Тэбю-Чюркбю и по навигатору въезжает в благополучный район частных домов.

Останавливается возле небольшого одноэтажного оштукатуренного дома с плоской цинковой крышей.

Облезлый забор накренился, нескольких досок не хватает. Трава выросла высокой. На одном столбе ворот висят остатки полицейской ленты.

Бьянка выходит из машины, и ей кажется, что в доме водятся привидения, хотя она понимает: его просто исключили из жизни района.

Все соседи знают приговор.

От дома отворачиваются, проходя мимо, переходят на другую сторону улицы.

Под берёзой лежит футбольный мяч. Бьянка думает, что дети, забившие его сюда, не решились прийти за ним.

На входной двери потёками красной краски написано «приговорён к смерти».

Бьянка входит на участок и обходит дом. Высокая трава замёрзла и хрустит под ботинками.

Одно окно разбито и снаружи закрыто фанерой.

Ключ лежит точно там, где сказал Гибсон: на блюдце под горшком с погибшим тимьяном на маленькой мощёной площадке за домом.

Она возвращается к фасаду, отряхивает обувь, отпирает дверь, входит и зажигает потолочный свет в прихожей.

Отопление стоит на минимуме, лишь бы не замёрзли трубы.

Бьянка идёт дальше с ползущим по телу беспокойством.

Опущенные жалюзи создают давящее ощущение замкнутого пространства.

Паркет поскрипывает под ногами.

Она входит на кухню и осматривается.

Всё аккуратно: в шкафах стопки стеклянной и фарфоровой посуды, мусор рассортирован, кладовые хорошо заполнены.

Вокруг белого стола стоят четыре стула. На столешнице тонкий слой пыли. Цветы высохли в горшках, на подоконнике лежат мёртвые мухи.

В проёме между кухней и соседней комнатой с верхней перекладины дверной рамы свисает небольшая звенящая подвеска из пяти серебряных рыбок.

Она тихо позвякивает, когда Бьянка проходит мимо.

В гостиной большой телевизор, белый кожаный диван, лампа для чтения и переполненный книжный шкаф с художественной литературой и философией.

На журнальном столике бокал для бордо, на дне чаши засохшее вино образовало красную полную луну.

Бьянка заглядывает в ванную: складная душевая перегородка, зеркало с несколькими брызгами зубной пасты, стопка рулонов туалетной бумаги, чистые полотенца и выцветший ворсистый коврик на плитке.

Пахнет плохо — вода в сифонах высохла.

Она идёт в спальню. Широкая кровать застелена тёмно-синим стёганым покрывалом.

На тумбочке книга Ролана Барта.

Бьянка выдвигает ящик и видит блистер зопиклона от бессонницы, презервативы, бальзам для губ и сложенный светло-голубой платок.