Книга Заговор братства, страница 73 – Арно Штробель

— Разумеется, я отвечу, господин профессор. То, что написал доктор Фисслер, верно. Я должен поправить его лишь в одной мелочи. Я не собираюсь организовать боевую группу. Она уже существует и готова к работе. Ее члены могут нанести удар в любое время и в любой точке земного шара.

А теперь, господа, послушайте меня внимательно, потому что информация, которую я вам сейчас сообщу, крайне важна.

Несколько лет назад я согласился на организацию этого совета, потому что считал необходимым слышать мнения разных людей по разным вопросам. Вы имеете право голоса и будете иметь его в дальнейшем, если ваши аргументы покажутся мне разумными. Так было до сегодняшнего дня, так будет и впредь. Если кто-то из вас сделает заключение, что ему это не подходит, решить проблему можно очень легко. Как я уже сказал, в любое время и в любой точке земного шара.

Надеюсь, что вы меня поняли, и повторяю то, что уже сказал. Дискуссия на эту тему закончена.

Он сделал короткую паузу, во время которой посмотрел на каждого из присутствующих. Затем продолжил:

— Переходим к голосованию. Кто придерживается того же мнения, что и профессор Глассманн, и думает, что мы должны немедленно и без всяких надежд на успех рисковать существованием братства, поднимите, пожалуйста, руку.

Никто не шевельнулся. Даже Глассманн не проголосовал за свое предложение.

Фридрих кивнул.

— Сделаем попытку от противного. Кто согласен со мной, что проявлять активность в этой ситуации братству рано?

Руку подняли все, кроме Глассманна.

— Подведем итоги. Предложение профессора Глассманна отклонено большинством голосов при одном воздержавшемся. Спасибо, господа. Заседание совета окончено.

8 августа 1969 года, Рим

Официантка поставила на стол перед Юргеном чашку кофе. Взгляд Денгельмана на минуту задержался на ее декольте. Молодая женщина заметила это и смутилась. Она быстро исчезла внутри маленького кафе. О, мужчины все одинаковы, но что будет с этим миром, если даже священник позволяет себе такие вольности! И где — в Риме! И когда — через три дня после смерти папы!

Юрген мысленно выругался и обозвал себя дурнем — непрофессионалом.

Он много лет носил одеяние священника и соблюдал обет безбрачия, но иногда ему случалась не совладать с собой. В мыслях или, как сейчас, когда глаза скользнули не туда, куда нужно.

Да, безусловно, труднее всего научиться подавлять рефлексы.

Юрген положил в чашку два куска сахара. Помешал кофе и отпил глоток. Он откинулся назад, наблюдая за суетой, царившей на площади. Здесь, в кафе, Денгельман встречался с человеком, через которого поддерживал связь с братством.

Жара была убийственной, и Юрген радовался, что отыскал место в тени.

Мимо прошла группа японских туристов. Женщина-гид без перерыва махала над головой белым флажком с красным кругом посередине, хотя представить, что кто-то из них отстанет, было немыслимо. Дисциплинированнее только немцы. У каждого японца висел на шее фотоаппарат, и при этом многие снимали все подряд на кинокамеры.

— Доброе утро!

Юрген отвернулся от японцев и взглянул на своего связного. Улыбнулся ему и указал на место за столом напротив себя.

— Привет, Гвидо. По тебе можно часы сверять.

Гвидо сел. Лица у него было серьезное.

— Странная картина — улыбающийся священник в кафе через три дня после смерти папы.