Книга Теневой двойник, страница 71 – Рина П

Кирилл озадаченно смотрит на меня, не произнося ни слова. Даёт время собраться с мыслями и закончить.

— Ну и, если не рассусоливать, я утонула, и меня пришлось откачивать. — Моя очередь быть Безумным Шляпником и натягивать ироничную улыбку до ушей. — Мама думала, что я умерла. Мне там делали искусственное дыхание, массаж сердца и всё такое. И меня ещё долго не могли выловить! Я запуталась в водорослях и пошла на дно. У мамы был такой стресс, что с тех пор она не выключала злого полицейского, и я всю жизнь ходила с проблемами к отцу. — Смеюсь. Как же это нелепо звучит! — Ну как. В одной половине моей головы, которая отвечает за чужие воспоминания, папа у меня замечательный. Образцовый отец, я бы сказала. А в настоящем я осознаю, что это мерзкий человек, с которым у нас нет ни капли общего. Я для него не любимая Кларочка, а всего лишь лабораторный эксперимент.

— Ну, сейчас ты уже полевой эксперимент, — поддерживает волну тёмного юмора Кирилл, что-то в его взгляде смягчается. — Клара мне никогда не рассказывала о подобном. Мне говорила, что впервые она летит на море с нами, когда мы ездили в Крым. Её отец невыездной, поэтому всю жизнь она провела внутри страны. Я ещё спрашивал, неужели они не ездили за границу вдвоём с мамой или всей семьёй на Чёрное море? Она говорила, что не ездили. — Слышу грустные нотки в его голосе. — Думаю, это обманка, Клара на такое способна. Загрузила в тебя кучу каких-нибудь выдумок.

— А возможно, она просто не была готова этим делиться. Я почему-то верю ей.

— Не была готова делиться? Мы дружим с детства! — Он злобно мнёт салфетку, лежащую на столе.

— Ты сейчас рассержен, потому что понимаешь, что это может быть правдой. Возможно, родительский бизнес стоял между вами, даже когда вы были детьми. Вы дети партнёров по одному и тому же делу. К сожалению, даже детская дружба пропитывается родительскими делами. Есть у меня подозрение, что Клара закрылась от мира в тот момент, когда мать стала отстраняться. Ей было всего пять! Это же даже не младшая школа. — До того, как я высказала это вслух, у меня было стойкое ощущение, что страдаю одна я, а Клара является эгоистичной девушкой, делающей всё, чтобы завершить свой эксперимент и срубить побольше денег и признания. Но, если мои догадки правдивы, моя боль является и её собственной.

— Не думаю, что эта дура стала бы вкладывать в тебя свою душу и переживания, — фыркает Кирилл. — Это пустой сосуд, когда пытаешься добиться от неё какой-то рефлексии. Прямо как её мать и отец. Не понимаю, что мой папа нашёл в этой семейке.

— Выходит, и я сейчас пустой сосуд? Да ещё и из ненатуральной глины? — усмехаюсь, наблюдая, как Кирилл пытается сосредоточиться на телефоне и всё-таки оформить нам перелёт в Крым.

— Ты чёрный ящик. Вообще ни разу не глина и не сосуд. А теперь поехали, я уже даже машиноместо недалеко от аэропорта забронировал. Вылет через несколько часов.

Кир протягивает мне руку, я принимаю её и поднимаюсь на ноги. Мы, словно настоящая пара, взявшись за руки покидаем шумный ресторан и спешим к припаркованной у вокзала машине. В последний раз оглядываюсь на фастфудное заведение, где только что в течение часа обсуждалась возможная судьба человечества, а люди за соседними столиками даже не подозревали, что рядом с ними находится ни кто иной, как живой человекоподобный андроид.