Книга Теневой двойник, страница 73 – Рина П

— Бинго! — Загорелся зелёный, и мы снова трогаемся. — Да, так банально, глупо. Ты названа в честь числа, к которому стремится отношение всех соседних чисел в ряду Фибоначчи. Это знаешь, типа как вот есть неидеальные люди, устаревающие технологии, умные колонки и прочее, а есть ты. Ты тоже неидеальна, потому что ты лишь попытка создать что-то подобного рода. Если они поймут, что ты то, что нужно, разработки продолжатся, и в конце концов мы выпустим на рынок сверхандроидов. Но начало положено с тебя. Вернее, с первого доппельгангера моего отца, но это отдельная история.

Я молчу, потому что знаю о том, что случилось между ним и его отцом. И не потому, что во мне осталось что-то от личности Киреева Старшего, а из-за того, что я сама помогала ему в этом. Обрывки чужих воспоминаний, которые всплывали во снах прямо перед тем, как я погружалась в пучину Чёрного моря, а мои щиколотки обхватывали мокрые водоросли. Но как? Почему между мной и ею постепенно стираются границы? Этих вещей никогда не было в архивах соцсетей.

— И чем же я так отличаюсь от вас от всех? Вернее, от таких, как твой нынешний отец, тётя Саши, дед Лёши… всех и не припомню.

— А больше в ближайшем окружении доппельгангеров и нет, — пожимает плечами Кирилл. — Ты обучена не просто имитировать любящего близкого. На тебе тестируется алгоритм системы, умеющей принимать выборы на основе желаний. Потребности есть у всех, даже у амёб. Обычные доппельгангеры достаточно умные, они способны уходить в глубокие философские размышления и всё такое прочее. А ты… — Он задумывается, пытаясь сформулировать мысль. — … у тебя потребности непосредственно влияют на мысли. Как у настоящих людей. По крайней мере, это парадигма, которой мы придерживаемся, составляя модель реального человека и пытаясь перенести её на андроидов. Каждая мысль должна сопровождаться чувством, эмоциями. Иначе это фальшь, понимаешь?

Замечаю, что мы почти приехали. Вдалеке виднеется протянувшееся на приличное расстояние здание аэропорта. Чуть поодаль какой-то самолёт с низким гулом поднимается в небо. Какие же они красивые вблизи! Тоже несвободные, вынужденные служить человечеству, но зато всю свою недолгую жизнь скользящие по облакам, спокойно проходящие через те места, куда не залетают даже птицы. Хочется верить, что и у них есть свой разум, и они счастливы, когда поднимаются в небо.

Уже на въезде на парковку раздаётся телефонный звонок. Кирилл мрачнеет и смотрит на экран.

— Это то, о чём я думаю?

— Это то, о чём ты думаешь, дорогая моя, — саркастично скрипит зубами Кирилл и сбрасывает звонок. Через минуту звонок повторяется снова, Кирилл ставит его на громкую связь, и я вижу на экране приборной панели изображение лица Клары.

— Алло, чем обязан? — не теряет обычной язвительности Кирилл, хотя я замечаю, как его руки сильнее сжимают руль, а машина притормаживает у обочины, так и не доехав до парковочного места.

— Здравствуй. Ты, наверное, знаешь, чем ты мне обязан, — холодный и рассерженный голос Клары, так точно в данный момент копирующий мой собственный, гулко звучит сразу из нескольких динамиков в машине.

— Клара, послушай… — Кирилл прикусывает нижнюю губу и раздувает ноздри, пытаясь за пару мгновений придумать, как выпутаться из ситуации.