Книга Погоня за судьбой, страница 297 – Ди

Повисла гробовая тишина. Профессор поправил очки на носу и устремил взгляд в аудиторию.

— Так что, возможно, именно вам, уважаемые… пока ещё студенты, предстоит ответить на брошенный человечеству вызов. И я не сомневаюсь — вы преуспеете… С момента выхода человека в открытый космос прошло каких-то сто восемьдесят лет, и столько же — с создания первого произведения искусства на орбите. Алексей Леонов запечатлел восход Солнца цветными карандашами… Мне кажется, в этом есть сильный символизм, ведь существуют всего три вещи, имеющие начало, но не имеющие конца — это Вселенная, технический прогресс и творчество.

Тишину вновь прорезал скрип ручек по бумаге, а профессор продолжал:

— Сумев объединить второе с третьим, человек нащупал дорогу к познанию первого и начал свой путь. Кто-то скажет — мы, люди, уже нашли и заселили полдюжины планет, а я отвечу: не обольщайтесь. Эти планеты мы нашли неспроста. Их наверняка кто-то оставил для нас, словно подарки под ёлкой, которые лежали в ожидании, пока мы доберёмся до них и распечатаем упаковку. Мы ещё почти ничего не знаем и не умеем, разведанный нами сектор не покрывает и миллиардной доли объёма нашей галактики среди миллиардов и миллиардов галактик в гигантской многомерной мультивселенной…

Я больше не слушала. В висках гудело, веки наливались свинцом, а картины, которые вызывал к жизни голос Агапова — бескрайние пустоты, спирали галактик — плыли и размазывались. Я положила голову на стол, пахнущий старым деревом и высохшей жвачкой. Звуки доносились обрывками, глухие, будто из-под воды. Отдаляясь, успокаивающий голос Агапова вещал:

… — компактный малозатратный варп-двигатель высокой мощности — это следующий этап развития, к которому мы почти вплотную приблизились. Ограничения общей теории относительности остались в прошлом, потому что на траектории движения «пузыря» мы просто увеличиваем скорость света, но при этом не преодолеваем световой барьер…

Тьма накрывала с головой, густая и безразличная, и последнее, что я почувствовала, был холодный металл мехапротеза под щекой…

… В кромешной тьме светились бледные пятна — белые простыни вдоль стен, укрывавшие мрак, тьму, разлагающееся ничто. Чёрный туннель, промозглые стены и давящий низкий потолок висели над бетонным саркофагом, а сырая затхлость впитывала всё моё естество, вытягивала душу.

— Мы тебя ждём… Давно заждались. — Безжизненный шелест окоченевших губ поплыл сразу отовсюду.

Узкая, тесная камера. Меня вмуровали в неё, построили её вокруг меня, не оставляя малейшей возможности пошевелиться. Она сдавливала своей незыблемостью. Панически вращая глазами, я даже не могла выдохнуть, не могла разомкнуть губы, чтобы что-то произнести. «Доктор Хадсон… Помогите, я не могу выбраться…»

— Зачем ты вернулась? — зашипел голос внутри моей головы. — Ты накликаешь на себя беду, воровская душа. Ты забыла прибраться за собой, и теперь они обо всём узнают. Но не всё так плохо — они не найдут тебя в этой могиле. Никто не найдёт…

Ослепительной вспышкой загорается мир вокруг. Невидимая сила подбрасывает меня высоко в небо, закручивает волчком и швыряет на землю, в колючие кусты. Сидя в зарослях, я намертво вцепилась руками в решётку ограды — лишь бы меня не сунули обратно в саркофаг.