Книга Погоня за судьбой, страница 712 – Ди

— А вот и нет! Они исчезли! — Вася всплеснул руками, роняя на приборную панель пепел с сигаретного огарка. — Все до единого. Как сквозь землю провалились — в прямом смысле… И я не вру, не смотри на меня так. Никаких потайных ходов мы не нашли. Всё облазили, не было их вовсе!

— Лабораторию ты, я так понимаю, тоже тогда всю облазил, — не преминула я ткнуть Василия в больное. — Но я здесь причём? Что ты хочешь мне этой историей сказать?

— Этих людей больше никто и никогда не видел, — негромко сказал Вася, прикуривая новую самокрутку от окурка. — А доношу я до тебя простую мысль…

Взгляд его стал твёрдым, почти отцовским.

— Твоё исчезновение станет концом ровно для одного человека. И это не я. Так что, сделай одолжение, посиди смирно, хотя бы пока Софья не вернётся. Ради неё.

Он был прав. Я нашла новый обрыв, с которого смотрела вниз. А ещё — новую причину — в лице живого человека, который тянулся ко мне, — чтобы отступить от края.

До военного космодрома, приютившего «Арку͐ду», было несколько сот километров скальной породы. Весь путь — один единственный выстрел сверхзвукового снаряда по пневмотуннелю, наглухо отрезанному от мира. Гражданским там делать было нечего — станцией заправляли военные, — а воздушное пространство над полем и далеко за его пределами патрулировали и глушили направленными помехами. «Аркуда» — военный корабль, который несколько недель назад штурмом брал Асканий, — буквально час назад села на поверхность планеты.

Мы с Василием ждали прибытия экипажа на верхнем ярусе станции, на другом краю пневмолинии. Внизу, на платформе, отрезанной от ложбины путепровода высоким ограждением, толпились другие ожидающие. В самой середине продолговатого вестибюля станции, прямо над небольшой стайкой разноголосо щебечущих и переминающихся с ноги на ногу женщин и детей свисал потрёпанный цветастый плакат, пахнущий типографской краской и патриотизмом: «К звёздам упрямо и смело! Нет героизму предела!» Двое мужчин — совсем низенький старик, прибывший на Ковчег, очевидно, уже зрелым мужчиной, и рослый, худощавый, словно жердь, юнец — явно чувствовали себя среди женщин и детей не в своей тарелке…

Воспоминание о встрече с Созерцающим сидело во мне, как заноза — недельный провал во времени, который для меня длился мгновение. Два местных дня прошло с тех пор, а я всё таскала в себе эти ослепительные вспышки, словно осколки, прораставшие новыми смыслами.

Первичный шок давно прошёл, сменившись тягучим, навязчивым размышлением. Мысли накатывались из ниоткуда, собираясь в узор, словно проявленная фотография — медленно, неровно, но неотвратимо. Крошечными фрагментами эти клочки склеивались друг с другом, постепенно образуя целостную картину.

Эта встреча не была случайной. И она точно была не ради утоления любопытства, а скорее — вовсе даже не для этого. Созерцающий хотел мне что-то показать, что-то сказать — а всё остальное скрыл за завесой тайны, однако и этого хватило, чтобы понять: он давно играет в игры межзвёздного масштаба. И в этих процессах были замешаны такие силы, о существовании которых даже догадываться было страшно, и с какого-то момента — раньше, чем я попала сюда — я оказалась втянута в эти события. С какого? С кражи «Книги» над Джангалой? Или раньше?