Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 184 – Pauline Lents

Даже не оборачиваясь, Паулин выставила перед ним ладонь, мгновенно останавливая попытку приблизиться.

— Некоторое время я побуду у Шион, — устало и холодно произнесла она, едва заметно качнув головой. — Слишком мерзко сейчас смотреть на ваши рожи.

После этого они вместе с Шион направились к выходу и вскоре скрылись за дверью, оставляя весь разгромленный зал, трещины, кровь и произошедшее за своими спинами, тогда как где-то позади Готье, уже снявший барьер и всё ещё лежащий у стены, продолжал тихо смеяться.

1

За прошедшие два дня поместье Альвескардов почти перестало напоминать жилой дом. Коридоры опустели, а разговоры обрывались раньше, чем успевали стать словами. Советники после возвращения Миорель и сцены в зале внизу почти полностью исчезли из поля зрения. Больше никто не пытался вмешиваться в происходящее между Лирхтом и Готье, не лез с нравоучениями и не пытался вновь ставить их на место, как прежде. Они словно разом ушли в тень, затаившись где-то внутри поместья с тем осторожным молчанием, которое появляется перед чужим приказом сверху, а слуги теперь старались держаться как можно дальше от кабинета Лирхта, будто само присутствие рядом с этой дверью уже могло закончиться плохо.

Сам Лирхт почти не выходил из кабинета. Двери оставались закрытыми круглые сутки, еду, которую приносили слуги, чаще всего уносили обратно нетронутой, а редкие попытки заговорить с ним заканчивались одинаково: тяжёлым молчанием по ту сторону двери, от которого у людей начинало неприятно холодеть внутри. Несколько раз советники всё-таки пытались дать о себе знать и осторожно выяснить дальнейший план действий, однако после первого же всплеска силы, прокатившегося по этажу так, что в окнах задрожали стёкла, подобные попытки быстро прекратились сами собой.

Готье за эти дни тоже почти исчез из жизни поместья. После совета он практически не покидал собственные покои и лабораторию, появляясь в коридорах лишь поздно ночью или под утро, когда большая часть дома уже спала. Слишком нездоровым выглядело спокойствие, с которым он последние дни существовал среди всего произошедшего.

Очередной вечер медленно затягивал поместье густой серой тенью. Последние лучи солнца сползали с высоких окон кабинета, оставляя на стенах тусклые полосы света, а внутри с каждой минутой становилось всё тяжелее дышать. Лирхт всё так же неподвижно сидел за столом, чувствуя под ладонями холод тёмного дерева и всё сильнее ощущая ту пустоту, которая за последние дни успела въесться куда-то под рёбра.

Злость почти исчезла, оставив после себя только глухое, унизительное ожидание, от которого начинало сводить челюсть. Для Лирхта эти дни уже успели растянуться во что-то болезненно долгое; слишком долго он убеждал себя, что она вернётся сама, что однажды дверь всё же откроется, а её шаги снова прозвучат в коридоре так, будто произошедшего на совете никогда не было. Однако вместе с этим внутри всё сильнее разрасталось сомнение в том, что увиденное в зале вообще было настоящим, а не чьей-то тщательно исполненной постановкой, в которую втянули Паулин, натянув на неё лицо Миорель.

Однако дом продолжал молчать, и когда солнце окончательно скрылось за лесом, Лирхт медленно поднялся из-за стола, несколько секунд неподвижно постоял на месте, упираясь ладонями в край, словно ещё пытался удержать самого себя от следующего шага. Напряжение последних дней болезненно тянуло где-то под кожей, а мысли о том, что Паулин всё это время находится у Шион, становились почти невыносимыми, пока наконец он резко не оттолкнулся от стола и не направился к двери, понимая, что откладывать этот разговор дальше уже невозможно.