Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 192 – Pauline Lents

— Положи на место, — рявкнул он, сдерживая подступивший гнев из последних сил. — Сейчас же.

Поймав его силуэт боковым зрением, Паулин лишь демонстративно прижала лист к груди, приподняв свободную ладонь в притворной капитуляции. Секундная пауза — и бумага хлёстко полетела прямо в камин.

— Извини, случайно вышло, — проводив взглядом взвившееся пламя, она развела руками и с лёгкой насмешкой произнесла. — Ничего страшного?

Лирхт не успел даже опомниться, как рванулся вперёд, настигая её и впечатывая телом в стену. Его взгляд жёг изнутри.

— Думаешь, если ты вернулась, — прорычал он, — значит, у тебя есть право так себя вести и пытаться давить на моё чувство вины?

Вместо того чтобы попытаться вырваться, Паулин оставалась неподвижной, позволяя ему держать себя, но в следующее мгновение сквозь её тело, а затем и сквозь него самого, плотной волной прошёл её собственный свет и энергия. Это не был удар — лишь безмолвное, осязаемое напоминание, заставляющее Лирхта очередной раз понять, что сейчас перед ним не призрак прошлого.

С хриплым рыком он отшатнулся назад, тяжело дыша и едва не опрокинув кресло.

— Не смей! — заорал он, глядя на её невозмутимое выражение лица. — Слышишь меня? Не смей больше так делать!

Ладонь коротко прикрыла рот, а сама Паулин тихо, искренне рассмеялась, глядя на то, как он пытается перевести дыхание.

— Господи, Mein Schmerzengel[1], почему ты так кричишь? — протянула она, и её голос зазвенел чистой, дерзкой насмешкой. — Прошли столетия, а ты всё ещё не избавился от этой привычки голосить так, что уши закладывает.

Она махнула рукой в его сторону, а плечи начали слегка подёргиваться от смеха.

— Впрочем, надеяться на это, когда ты всю жизнь строишь из себя командира, наивно, — добавила она, слегка наклонив голову. — Связки для того и натренированы, чтобы оглушать других приказами, не так ли?

Его ладони сами потянулись к глазам, на миг жёстко и вплотную закрывая их, словно он пытался физически удержать внутри всё то, что успел испытать за последние дни.

— Не называй меня так, — глухо проговорил он, пока пальцы болезненно сжимали лицо.

Вновь разрывая дистанцию, Паулин почти бесшумно оказалась рядом. Она приподнялась на носочках, чтобы дотянуться до его щеки и едва коснулась кончиком носа, скользя между дрожащих пальцев.

— Почему? — легко выдохнула она прямо ему в кожу. — Тебе же раньше нравилось.

Он чуть раздвинул пальцы и обернулся к ней, смотря так, будто хотел предотвратить любое её следующее действие.

— Раньше… — тяжело произнёс он, стараясь сдерживать вновь подступающее раздражение.

Голова Паулин слегка склонилась вбок, а плечи приподнялись. Наблюдая за Лирхтом, на её лице проскользнула довольная усмешка, в которой читалась реакция — небольшое удовлетворение от того, что удалось его поддеть.

— Ладно, ты не в настроении, да? — голос игриво дрогнул. — Пойду тогда.

В следующее мгновение она развернулась и вприпрыжку направилась к двери, довольная своей маленькой победой.

Едва её шаги растворились в коридоре, Лирхт замер, неподвижно глядя на закрытую дверь, словно её уход вытянул из него последние силы. Медленно повернувшись, он сделал шаг и тяжело рухнул на диван, уставившись в потолок. Трое суток без сна мгновенно взяли своё: тело обмякло, проваливаясь в глухую темноту, но и там не было отдыха — воспоминания хлынули красками, превращая забытье в продолжение пережитого кошмара.