Книга Aurental. Volumen I: Saeculum dolore, Saeculum natum, страница 383 – Pauline Lents

Пятка ещё раз легко задела край кушетки. На кончике иглы собралась прозрачная капля, и только тогда Готье опустил руку и повернулся к ней.

Подойдя вплотную, он придержал шприц двумя пальцами. Паулин откинула голову в сторону и убрала волосы с шеи, перекинув их через другое плечо. Холод металла коснулся кожи, следом вошла игла, и поршень начал медленно опускаться под его большим пальцем.

— Скажи, Готье, — спросила она, не меняя положения и наблюдая за ним краем глаза. — Почему ты всё время так мелко берёшь?

Не сразу уловив смысл вопроса, он посмотрел на неё внимательнее, продолжая вдавливать поршень. Когда шприц опустел, игла вышла из кожи, а Паулин почти сразу прикрыла глаза и с довольным выдохом откинула голову назад; звук на выдохе сорвался почти в стон, пока знакомое тепло расползалось по телу.

— Баланда, конечно, дерьмовая, — протянула она, приходя в себя и проводя пальцами по месту укола. — Однако ощущение ты к ней подмешал славное.

Выпрямившись, она упёрлась ладонями в край кушетки и посмотрела на Готье уже куда внимательнее.

— Я говорю о другом. Возишься со мной, с отдельными телами, с какими-то жалкими опытами, хотя в теории способен поднимать мёртвых и заставлять их слушаться. Представь, какая прелесть: сидишь себе в кресле, даже задницу поднимать не надо, а вокруг дохлые твари исполняют всё, что ты велишь. — В глазах мелькнуло озорство. — Отец бы тобой наконец загордился. Возможно.

Хмыкнув, он шагнул ближе и остановился прямо перед ней, уперев ладони в кушетку по обе стороны от её бёдер. Взгляд при этом ушёл в сторону, будто предложение требовало не размышления, а лишь вежливого признания очевидного.

— Идея здравая, — прозвучало с разочарованием. — Мне даже лестно, что ты наконец оценила мою работу по достоинству. Только я всё-таки не идиот и успел додуматься до этого без посторонней помощи. Есть один нюанс, любовь моя: состав в первую очередь рассчитан на живое тело. Мёртвых я поднимать могу, это верно, но ненадолго. Настолько ненадолго, что затраченные на них вещества, время и силы даже окупиться не успевают.

Пальцы вдруг сомкнулись на его рубашке у груди и потянули ближе. Паулин уже собиралась что-то добавить, но взгляд случайно зацепился за часы на стене за его плечом; выражение лица тут же переменилось.

— Беда, пудель. Нам пора к ужину, — протянула она, отпуская ткань. — Опаздывать сегодня совсем неприлично. Сам Владыка почтил дом своим присутствием.

Напоследок пальцы мягко зажали ему нос, без боли, лишь на пару секунд, превращая серьёзный разговор в очередную издёвку.

— Поговорим об этом позже, хорошо?

Интерес на лице Готье стал заметнее; он чуть подался вперёд, провожая её взглядом уже без прежней ленцы.

— Постой, — окликнул он, прищурившись. — Ты ведь не ради праздного любопытства полезла ко мне с разговором о мертвецах. Что именно ты задумала?

У самой двери Паулин уже держалась за ручку; на его вопрос лишь коротко махнула свободной рукой через плечо, не оборачиваясь до конца.

— Всё потом, драгоценный мой, — бросила она с лёгкой улыбкой. — Потерпи немного и не порть мне удовольствие рассказывать самой.

Уже в коридоре она замедлилась, на ходу задумавшись о чём-то своём, и вместо столовой свернула к собственным покоям. Задержалась там ненадолго, однако к ужину всё равно явилась последней.