Книга СОЛИС, страница 33 – Паола Мендоса, Эбби Шер

— Вот-вот, ты сделала то же самое — сморщила лицо и скривилась. Вот так я и понял, что это точно ты, — говорит он. — И что ты не мертва. Пока.

Он даёт мне хорошего пинка под рёбра, чтобы подчеркнуть последнее слово. Другой офицер спрашивает, добавить ли им мне или увезти меня, и я пытаюсь угадать их планы на свой счёт. Однако невольно задумываюсь над тем, что Ник только что сказал о своём визите ко мне в штаб — неужели он видел, как меня пытали и избивали? Неужели, он даже сам участвовал в наказаниях и готовил тот дерьмовый "суд"?

— Вот облом, — надувает губы Ник, его голос сочится фальшивой грустью. — Не ожидал от тебя такой подставы, Джесс. Я пошёл ради тебя воевать. Думал: "Она ни за что не отпустит троих нелегалов". То есть, как могла моя родная сестра, моя суперумная отличница, оказаться такой дурой? Я прав?

Его ботинок врезается мне в живот, но я стараюсь не издать ни звука.

Я так сильно ненавижу его. Этот скачущий монстр, который вырос рядом со мной, который жуёт с открытым ртом и не умеет завязывать себе галстук, почему-то считает, что может мучить и унижать меня, пока я не сломаюсь. Не знаю, зачем он сохраняет мне жизнь. Не могу даже смотреть на него. Очевидно, кем бы мы ни были друг для друга раньше, это больше не имеет значения. Теперь он для меня, как любой другой в куртке СД: злобный идиот. Нет, хищник.

— Так зачем ты это сделала? — спрашивает Ник. — Вот тебе шанс оправдаться. Почему ты позволила этим ублюдкам уйти?

Я отказываюсь отвечать. Мне надоело играть в эту игру. Ник снова пинает меня, на этот раз сильнее. Я забыла, как сильно его бесит, когда я молчу. Он не выносит, когда бой заканчивается, а его не объявляют победителем. Но я не доставлю ему такого удовольствия. Я сворачиваюсь в клубок покрепче и позволяю ему бить, бить и бить. Интересно, чтобы думала мама, если бы видела, как её старший сын молотит ботинком со стальным носком в спину младшей сестре? Разве она хотела именно этого? Неужели именно так она себе представляла защиту Новой Американской Республики?

— Отлично! — кричит Ник, переворачивая меня и рывком поднимая на ноги.

Точнее он это пытается сделать, но у меня подгибаются ноги, и я просто падаю ему в руки. Это опасно похоже на объятия.

— Блин! — рычит он. — Да вставай же!

Как только я восстанавливаю равновесие, он убирает от меня руки и отступает назад к своим приятелям из СД. Потом он тоже складывает руки на груди и откашливается, видимо, чтобы показать, что держит ситуацию под контролем.

— Послушай, я с тобой по-хорошему. Но ты всё очень усложняешь, Джесс, — говорит он.

— Мне жаль это слышать, Ник.

Он быстро моргает — не ожидал такой дерзости. Честно говоря, я тоже. Но мне уже нечего терять. Жгучая боль разливается по всему телу. Чувствую, как левая щека раздувается до размеров грейпфрута. Что-то стекает у меня по штанине брюк. Уверена, что представляю собой отвратное зрелище, но мне уже всё равно. Я делаю всё возможное, чтобы выпрямиться и стереть кровь и сопли с лица, чтобы смотреть на Ника прямо. И поэтому ему тоже придётся смотреть на меня, на моё опухшее, покрытое синяками, избитое тело.

Это у нас такая старая игра в гляделки. Мы устраивали её каждое утро за кукурузными хлопьями или когда мама говорила, что кому-то из нас надо вынести мусор. Только на этот раз за спиной Ника небольшой отряд вооружённых до зубов офицеров — море сероты, готовой атаковать по его команде. Один из парней даже делает шаг вперёд с поднятым АК-87, но Ник протягивает руку и останавливает его: