Онлайн книга «Волк в ее голове»
|
ПОЧТАМПЪ сейчас Ленка Павликовская Вот это лицо XD ПОЧТАМПЪ сейчас Олег Петраков Перезагрузите её нахер ПОЧТАМПЪ сейчас Митяй Басов-Яроцкий Когда говняку съела)) Дегенераты. Едва появляется новый коммент, по классу — окей, по той части, у которой телефоны, а не булыжники — разносится многоголосый «би-бип». За «би-бип» следуют шепотки, за шепотками — звуки жизнедеятельности. Кто-то шмыгает носом, кто-то пускает «шептунчики», кто-то зевает. И снова — «би-бип» от новых комментов. Поразительно: ещё четыре года назад люди писали друг другу СМС — теперь пришли чаты. Пулями летают фотки, видюшки, аудиосообщения. Телефоны худеют, экранчики растут. У каждого второго гимназиста появился личный карманный интернет, а с ним и удалённый доступ ко всей галактике Млечного Пути. К вечеру из Вероники Игоревны сварганят мем, и она поселится в Google-поиске — где-то между Хитрым планом Путина и печальным Киану Ривзом. [фото Вероники Игоревны] КОГДА СПЬЯНУ НЕ ПОМНИШЬ, ПОСРАЛ ИЛИ НЕТ Вы слышали выражение «испанский стыд»? Нет? Тогда вспомните, как ощущали неловкость за чужого человека, будто сами попали в глупую ситуацию. Если верить Википедии, благодарите за такое счастье «зеркальные нейроны». Красивое название, не правда ли? Ещё поблагодарите эти клеточки за печаль, когда грустят рядом, и за веселье, когда раздаётся смех. Или за человека, с которым никак не разойдётесь, шагая навстречу друг другу, и один в один повторяете движения. Поразительно: мой разум не запоминает, как употребляется «не» с наречиями, но статья о зеркальных нейронах врезалась в память намертво. Телефон истерически мигает уведомлениями, и я чувствую, как этот самый «испанский стыд» — не за себя, а за Веронику Игоревну — по кусочку выедает меня изнутри. Пальцы неуверенно разблокируют экран, находят в контактах «Классрук» и, помедлив, вжимают в дисплей синюю иконку вызова. Надеюсь, хоть это выведет Веронику Игоревну из ступора. От учительского стола раздаётся колокольный перезвон, и народ галдит ещё громче — как в анекдоте о чукотском радио. — Помоги сей заблудшей душе, — шепчет Валентин, когда замечает «Классрука» на экране моего мобильного, и крестит меня. — Голова у неё садовая, но желания праведные. Наконец мой звонок действует: Вероника Игоревна тяжело вздыхает. Вздрагивает светло-сиреневая юбка, белая рука соскальзывает со стола, спина распрямляется. Слава богу! Пока класс затихает и замирает, Вероника Игоревна оглядывается и поднимает руку к лицу. Нездешняя муть плещется в чёрных глазах, пальцы касаются брови, носа и соскальзывают по щеке. — Вам нехорошо? — спрашивает Олеся. — Вероника Игоревна? Мама Дианы не обращает на Олесю внимания: роется в красной сумке и достаёт пластинку с таблетками. Фольга металлически трещит, дребезжит, позванивает в бледных руках — от этого звука у меня сводит скулы. — Позвать медсестру? — спрашивает Олеся. — Помолчите, — чужим голосом отвечает Вероника Игоревна. Она садится, наконец выдавливает таблетку и без воды кладёт в рот. Мышцы под челюстью ходят вверх-вниз, Вероника Игоревна набирает слюны и стискивает зубы. От гримасы на её лице у меня самого пережимает горло. Она глотает. — Вам плохо? — повторяет Олеся. Весь 10 «В» с насторожённостью изучает Веронику Игоревну. Вот она подносит руку ко рту. Встаёт. Садится. Замирает, будто приступ рвоты подкатил к горлу и нельзя пошевелиться. |