Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 51 – Маргарита Климова

По его избалованной прихоти, из-за его раздутой ненависти, благодаря его мужскому, сраному эгоизму я была близка к очередному изнасилованию. И кем? Братьями Казанцевыми, которые издевались надо мной всё детство и юность.

Настолько униженной и грязной я себя не чувствовала с того вечера, как мне посчастливилось познакомиться с анальным сексом. Начала уже подзабывать то чёрное, вытравляющее всё живое состояние. Влетела в комнату и захлопнула дверь, защёлкивая замок и подпирая ручку стулом. Упала на кровать и позволила разрыдаться, поджимая колени к груди и натягивая одеяло на голову.

Слышала, как Игнат стучал, бился в дверное полотно, требовал впустить, угрожал наказать, только я не могла заставить себя подняться и не хотела видеть его. Первый раз с момента своего пребывания здесь мне было плевать на договор и его нарушение.

Всё, что сейчас бушевало внутри, так это ненависть к Немцову и ко всем мужчинам, живущим на Земле. Они все были сволочами и тварями, возомнившими себя выше нас, выше чести, выше человечности. Этакие божки, считающие, что им всё позволено.

Утром мутило, болела голова и от слабости не поднимались руки. Ощущение, что дошла до полного упадка сил, с трудом передвигаясь. Постояла под прохладным душем, не смотря на лёгкий озноб, и, тщательнее, чем обычно пригладила волосы, стягивая их в пучок. На глаза Немцову попадаться не хотелось, но кто же давал выбор в последовательности действий.

Странно, но тот страх, который сидел во мне постоянно, выветрился вместе с ночной истерикой. Наступило какое-то безразличие. Я больше не боялась Игната и его гнева, не сжималась от мысли, что к нему могут наведаться друзья. Кажется, внутри снова заселялась пустота, из которой меня долго вытаскивала Наталья.

Наверное, дошла до состояния домашней собаки, выброшенной из дома и посаженной на цепь в мороз. Холодно до промерзания костей, обидно до судорог в животе. Ощущение, что хозяин предал ни за что, но всё, что ты можешь, так только свернуться в клубок и уткнуться мордой в лапы, чтобы хоть чуть-чуть отогреть заледеневший нос. А тоска в глазах… К ней со временем привыкаешь.

В столовую тащила себя как на аркане. Желание увидеть хозяина так и не появилось, а выслушивать оскорбления и исполнять бредовые приказы высокомерного придурка, заигравшегося в господина, не было никаких физических и моральных сил.

Немцов сидел за столом и внимательно листал страницы в планшете, сосредоточенно сдвинув брови к переносице. Стоило мне сделать шаг в сторону кухни, как он поднял взгляд и сурово посмотрел на меня. Дотошно медленное сканирование от мысков туфель до глаз, с упрёком смотрящих на мужчину.

— Не смей закрываться от меня, — жёстко донёс своё раздражение Игнат, отодвигая гаджет и резко хватая чашку с кофе. — И они больше не появятся в моём доме.

Господи. Немцов так и не понял подноготную произошедшего. Он даже не пытался признать и осмыслить свою вину. Казанцевы же просто так набросились на меня с гадкими намерениями, и просто так открыто окунули в грязь.

— Не слишком суровое наказание за попытку изнасилования, — прошептала на границе слышимости, но Игнат вычленил из шума с кухни мою фразу.

— Они бы не тронули тебя, — напрягся, сжимая фарфор, который с глухим звоном треснул в руке, расползаясь по дурацкой, пёстрой скатерти, купленной Лорой, чернильно-коричневым пятном. — Просто пошутили по пьяни.