Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 89 – Маргарита Климова

— А врать ты так и не научилась, Ира, — обнял ладонями дымящуюся чашку и внимательно прошёлся взглядом по мне. Казалось, что он нагло раздевает меня, медленно стягивая вещь за вещью. — Мои люди навели справки о твоём Никосе, и знаешь, что самое интересное? Его никогда не видели в обществе женщин.

— Он женат, — встала на защиту мужа. — В отличие от тебя, Ник всегда знал, что такое верность и уважение.

— Да брось, Ириш, — как-то излишне весело произнёс Игнат. — Твой пидо… всё время изменял тебе. Только предпочитает он мужские задницы, а не киски. Месяца три у него постоянная связь с одним из сослуживцев, и судя по фотографиям, что мне переслали, там настоящая любовь.

В конце монолога Немцов брезгливо скривился, добавляя ругательство себе под нос. Я же зависла со своей кружкой, не в состояние сделать хоть шаг.

— Ты врёшь, — издала противный визг, сглатывая колючий ком, раскорячившийся в горле.

— Не врёт, — услышала за спиной сухой голос Стаса. — Не знал, как тебе сказать.

Слышала, как мой устоявшийся мир с треском рушился, осыпаясь мелкими осколками. Странно, но это случилось не тогда, когда я поняла про измену, а именно сейчас. Из-под ног стремительно уходила почва, погружая в вязкую топь, утягивающую на дно.

Я никогда не приветствовала таких отношений, более того надеялась, что не столкнусь с ними близко, а оказалась участницей цирка уродцев. Да. Именно так я себя чувствовала. Уродцем, притягивающим дерьмо. Господи, что же испытывал Никос, выполняя супружеский долг ради возможности заиметь ребёнка? Чем же он себя мотивировал, проявляя возбуждение в отношение меня? Как вообще он смог столько притворяться, играя роль примерного отца и супруга?

— Ир? Ты в порядке? — послышался встревоженный голос Игната. — Может врача?

Как можно быть в порядке, узнав, что муж предпочёл мужика жене? Стыдно-то как… И, вроде, не ползала по дому голой, не висела на столбе, не жрала с пола, а ощущение стыда не менее сильное. Глупо, наверное, но осознание никчёмности не позволяло держать гордо голову. Мной просто попользовались и вытерли ноги ради своих низменных целей.

— Мам! У тёти Наташи в животе поселился малыш, — влетел в дом Алёша, а я вмиг забыла, что из себя представляет супруг.

Кажется, забыли все, потому что гробовая тишина враз накрыла стены звенящим куполом, отрезая все звуки извне. Игнат нелепо взмахнул рукой, впился взглядом в сына, а на его лице отразилась растерянность, как у Лёши, когда он попадал в неприятные ситуации.

— Мааам, — тихо протянул ребёнок, с опаской поглядывая на чужого дядю, застывшего посреди кухни.

Это стало спусковым крючком для Немцова. Он подошёл к Алексею, опустился на колени и осторожно погладил по предплечьям, удерживая зрительный контакт. Где-то на периферии купола, заметила Наталью, прижимающую к себе Рози и впивающуюся зубами в кулак. Странно, но не увидела в ней страха. Наоборот, какое-то умиление и блеск слёз на глазах от представшей картины.

— Здравствуй, Алёша, — хрипло произнёс Игнат, судорожно шаря взглядом по знакомым с детства чертам. — Я Игнат, твой… старый знакомый мамы.

У меня что-то оборвалось в сердце на слове «твой», останавливая его, а потом болезненно дёрнуло и натяжно запустило агрегат, с трудом перекачивающий кровь.