Книга Заставь меня Не любить. Исповедь, страница 92 – Маргарита Климова

Вот тогда супруг стал краснее роз, что вывалились от неожиданности из его рук. Не знаю, от чего он так побагровел, то ли от стыда, толи от страха, что наклонности всплыли наружу. Никогда не радовалась в такой ситуации, а тут прям злорадствовала про себя.

— Ир, я…

— Не надо, Никос, не хочу слушать очередную ложь, — оборвала его, отмахнувшись. — Скажи мне, только честно, почему? Зачем женился и дал поверить в нормальную семью?

— Знаешь же, какой у меня отец. Он всегда был патологическим гомофобом. Дай ему волю, казнил бы всех через оскопление. А тут собственный сын… — тяжело вздохнул, выдерживая мучительную паузу. — Скрывал как мог, а давление с каждым годом усиливалось. Дошло уже до маразма. Просьбы и намёки сменились требованиями. Ещё появилась возможность на повышение пойти. А там тоже предпочитают семейных. В день нашего знакомства всё сошлось. Ты одинокая, беременная, при том ещё красивая и покладистая. Представляешь. Четыре в одном. И конкурентов нет, и ребёнок готовый, и в жёны лучшую кандидатуру не найти.

— Отличное прикрытие для отца, — покивала головой, услышав подтверждение своих выводов. — Не жалко было меня? Родителей? Я себя в комплексы загнала, ища недостатки, из-за которых в нашей спальне слишком холодно. А твои о родном внуке мечтают. И где он? Они же меня замучили своими вопросами: «Когда порадуете? Ко врачу обращались? Помрём, так и не увидим свою кровиночку».

— Я думал, что у нас быстро получится сделать ребёнка, — стал оправдываться Ник. — В конце концов можно пройти процедуру ЭКО. У тебя будет малыш, у родителей долгожданный внук.

— Смеёшься? Какое ЭКО, Никос? Мне осточертел наш искусственный брак. Я не собираюсь больше играть роль примерной жены, ждущей мужа на ужин, пока тот тискается с любовниками. Мы подаём на развод.

— С ума сошла? Что я родителям скажу? А об Алексе подумала? Ребёнок должен расти в полной семье. И вообще, я всегда старался быть хорошим отцом и мужем.

— Ребёнок должен расти в счастливой семье, где мама с папой любят друг друга, или хотя бы уважают, — ответила на его возмущение. — А какое уважение между нами? Ты уже не можешь скрыть раздражения, пропадаешь с радаров на недели, постоянно врёшь. Да и я больше тебе не доверяю и не хочу никаких контактов. С Лёшкой, если хочешь, можешь общаться, а со мной не стоит. Мои взгляды не так толерантны, как тебе хотелось бы.

— Ир, дай мне время. Месяц-два. Не говори отцу и не подавай заявление, — Ник опустился на колени и ткнулся лбом мне в живот. — Я жду перевод на новое место, а развод может негативно повлиять на решение. Пожалуйста, не ломай мою карьеру.

Смотрела на него и не могла оттолкнуть. Я же тоже получила свои бонусы от нашего брака. Заботу, когда она была так необходима, родителей, которых жутко не хватало, защиту, благодаря которой успокоилась и перестала оглядываться.

Удивительно, как меняется человек, когда привычная жизнь ползёт трещинами. Вернее, не меняется, а адаптируется, корректируя своё поведение. Никос стал чрезмерно заботливым, проводя всё свободное время дома, играя с сыном в приставку, читая ему на ночь книги, помогая мне с готовкой.

Вмиг из рабочего графика исчезли командировки, внезапные учения, поздние совещания и сверхурочные по выходным. В какой-то момент семейства Цости стало до раздражения много. Словно почувствовав надлом в браке, к нам зачастило старшее поколение. Не проходило ни одной субботы без приезда родителей и попытки выгнать нас вдвоём на романтическую прогулку.