Книга Приключения в Империи, страница 132 – Ольга Корлан

И всё же, когда звёзды зажглись вокруг, он на мгновение задержал дыхание. Космос был прекрасен. Холодный, пустой, равнодушный. Он не спрашивал, кто ты и зачем пришёл. Он просто принимал тебя — или уничтожал.

Эльван убрал руку со штурвала и откинулся в кресле.

Путь был долгим. У него будет время подумать. О задании. О прошлом. О ней.

О том, что он не сказал. О том, что уже никогда не скажет.

Челнок нырнул в подпространство, и звёзды исчезли.

Подпространство выпустило его через двое суток.

Эльван не спал всё это время — только иногда закрывал глаза, позволяя телу отдохнуть, но сознание оставалось настороже. Он научился этому ещё в те месяцы, когда скрывался на окраинах, когда сон мог стоить жизни. Тогда он спал урывками, по два-три часа, и просыпался от любого шороха. Сейчас — не спал вообще. Что-то мешало. То ли предчувствие, то ли тяжесть задания, давившая на плечи.

Когда челнок вынырнул из подпространства, Эльван на мгновение зажмурился. Резкий свет звёзд ударил по глазам — после двух суток в серой мгле подпространства даже обычный космос казался невыносимо ярким. Он дал глазам привыкнуть, потом потянулся к сканерам.

Сектор «Гнилое Ухо» встретил его тишиной.

Не той тишиной, которая бывает в пустом космосе — спокойной, почти ласковой. А той, которая давит. Которая чувствуется затылком, кожей, каждой клеткой тела. Тишина, в которой прячется опасность.

Эльван включил пассивные сканеры — активные использовать было нельзя, они выдавали бы его местоположение. Изображение на экране было тусклым, смазанным, но он всё равно разглядел то, что искал.

Станции.

Их было много — десятки, может быть, сотни. Старые, ржавые, пристыкованные друг к другу без всякой системы. Некоторые держались на честном слове — казалось, достаточно одного толчка, и они развалятся. Другие выглядели почти новыми — видимо, были недавно притащенными сюда после ограблений или угонов.

Всё это напоминало огромную свалку, где люди жили среди обломков. Где каждый квадратный метр принадлежал кому-то, кто готов был убить за него.

Эльван направил челнок к ближайшей станции — той, что была в центре, самой большой и, судя по всему, самой оживлённой. Данные агента указывали на неё — именно здесь находился вход в ту часть сектора, где пряталась лаборатория.

Подлёт занял не больше часа.

Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился запах. Даже сквозь герметизацию челнока, даже через системы фильтрации — запах пробивался. Тяжёлый, маслянистый, сладковато-приторный. Смесь топлива, отходов и чего-то ещё — чего-то, от чего у Эльвана свело скулы.

«Пыль», — понял он. — Её производят здесь. Её запах въелся в каждую трещину, в каждый шлюз, в каждую вентиляционную решётку.

Он сжал челюсть и продолжил снижение.

****

Порт встретил его грязью.

Эльван выпустил посадочные опоры, и челнок с глухим стуком опустился на плиты — когда-то бетонные, а теперь покрытые слоем масла, копоти и неизвестно чего ещё. Он выключил двигатели и несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к ощущениям.

Станция жила.

Он слышал это не ушами — стены были слишком толстыми. Он чувствовал. Вибрацию, которая шла откуда-то изнутри, от самого сердца этой груды металла. Шум — не гул, а именно шум, как от потревоженного улья. Люди. Много людей. И далеко не все из них были рады гостям.