Книга Не надо боли, страница 95 – Лина Коваль

— Ну а в бар-то придете?

— Куда?

— В бар. Я говорила… Хочу отметить свою медаль.

Поморщившись, качаю головой.

— Закройте за собой дверь, когда будете уходить. Ключ можете оставить у охраны.

— До свидания, — понуро вздыхает Майя.

Выйдя из здания, затягиваюсь свежим прохладным воздухом. Осень как-то резко наступила, обухом по голове ударила.

Улицы Москвы забиты под завязку, но это даже к лучшему: успеваю прослушать все сообщения по «Киту», оставленные Луневым, и отдать приказы о наших дальнейших действиях.

— Держим руку на пульсе, — говорю в микрофон, потирая висок и перестраиваясь в правый ряд. — Тайниковый контейнер проверить. Как появится информация о передаче материалов, сообщить. Я прибуду в любое время…

Едва подъезжаю к зданию университета, дверь распахивается. Эмилия вихрем залетает в салон, принося с собой шлейф из дождя и аромата новых изысканных духов. Что-то сладкое, но с цитрусом. Ей очень подходит.

— Уже думала, что ты не приедешь, — она небрежно закидывает сумку назад и дуется.

— Пробки, — говорю тихо, осматривая горящие щеки и вздернутый нос. — Молодец, что подожда

Вклиниваюсь в поток из машин.

— Как твой первый день? — спрашиваю не ради приличия.

Действительно интересно.

В ее голове, по-видимому, возникает конфликт. Она сейчас хочет на меня обижаться, и одновременно с этим ей не терпится поделиться.

Опустив руку на прикрытое строгой юбкой бедро, легко его сжимаю. В лазурных глазах появляется знакомый блеск, а мою ладонь накрывают теплые пальцы. Симпатичное лицо смягчается. Я прощен.

— Все классно, — тянет Эмилия, поглаживая мое запястье. — У нас большая группа. Тридцать человек. И угадай, кто теперь староста? — она разводит руками, отчего полы приталенного пиджака расходятся.

Под ним шелковая блузка молочного цвета.

— Кто?.. — спрашиваю, потому что гадать сейчас в состоянии только о том, надела ли она бюстгальтер.

— Я, конечно. Ты вообще не соображаешь? — смеется и эмоционально прихватывает мою ладонь. — Мне кажется, куратор выбрала меня из-за этого костюма от «Хьюго». В нем я выгляжу представительно.

— Возможно, Эмилия, — улыбаюсь, управляясь с рулем одной рукой.

— А еще в моей группе есть однофамилица. Представляешь? Тоже Литвинова.

— Фамилия распространенная.

— А еще у нас была политология. Ты знал, что Бенджамин Франклин перед тем, как начать рабочий день, любил постоять голышом перед окном?

— Политолог Зудов у вас?

— Да, — удивляется. — А ты откуда знаешь?

— Годы идут, а его истории не меняются, — качаю головой.

Смеется.

— Мы уже все перезнакомились и решили пойти на День первокурсника. Он будет через неделю, — воодушевленно тараторит Эмилия и, склонившись, целует мою раскрытую ладонь, а затем прикладывает ее к своей холодной щеке и нежится.

Под грудиной какие-то закостенелые струны натягиваются и дребезжат. Этот скрип с каждым разом становится все понятнее.

Ее желание быть обласканной обезоруживает и рушит все барьеры, которые, так или иначе, периодически возникают в моей голове. Эмилию хочется обнимать, потому что это ее базовая человеческая потребность, а не женская хитрость или способ манипуляции.

Хотя манипулировать эта девочка тоже научилась.

— Звонила Амина Алиевна. Наконец-то пришла моя сумка. Помнишь, к тем бежевым сапогам, — краснеет. — Они тебе, кажется, понравились…