Книга Пышка и драконы берутся за дело, страница 6 – Лана Яснеева

Дракон слегка отстраняется и только я успеваю подумать, что ему неприятно, что я вот так плачу ему в плечо и порчу дорогую одежду, как вдруг чувствую его теплые ладони на своих щеках, а на губах нежное прикосновение его губ. Это так неожиданно и так приятно, что прежде чем я успеваю что-то осознать, я сама подаюсь вперёд, сама приоткрываю губы, сама целую его в ответ, потому что впервые за этот бесконечный день чувствую себя не раздавленной, а... желанной. Нужной. Красивой.

Когда Май отрывается от моих губ, в моем теле разливается покой и умиротворение. Я поднимаю взгляд и вижу, что Жан смотрит на нас. В его глазах нет ни ярости, ни осуждения. Только голод. И нежность.

Май берёт меня под локоть. Его прикосновение тёплое и надёжное. Такому невозможно сопротивляться.

— Идёмте, Ариана. Сначала крепкий чай. Потом ванна и отдых. А завтра мы подумаем, как сделать так, чтобы вы больше никогда не плакали.

Я смотрю на них и впервые за этот бесконечный, кошмарный день чувствую что-то, кроме боли и безнадежности.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Я останусь.

Они ведут меня через анфиладу комнат. Я не запоминаю дорогу. Я вообще мало что сейчас замечаю, кроме тепла их рук — Май держит меня за руку, и его большой палец выводит медленные круги по моей ладони. Жан поддерживает под локоть, и от его прикосновения по предплечью бегут мурашки. Они идут, заслоняя меня с двух сторон, как живая стена, как защита от всего мира.

Спальня оказывается огромной. Кровать под балдахином, застеленная тёмно-бордовым покрывалом, — такая широкая, что на ней поместились бы четверо. Тяжёлые портьеры задёрнуты.

Я стою посреди комнаты и не знаю, как себя вести. Слёзы ещё не высохли на щеках, но внутри уже происходит странное. Страх и боль отступают, сворачиваются клубком где-то глубоко, а на их место приходит волнующее, тёмное и сладкое ожидание. Поцелуй Мая был таким потрясающим, и теперь мне хочется продолжения.

Май закрывает дверь. Жан останавливается у камина. Он опирается локтем о мраморную полку и смотрит на меня. Его золотые глаза в полутьме светятся, как угли. В них больше нет той ледяной отстранённости, что встретила меня на пороге, только глубинный, древний драконий голод, я чувствую его кожей и мое тело само отзывается на его желание.

Май подходит ближе. Не спеша, как хищник, который знает, что добыча никуда не убежит. Но от его близости мне снова становится спокойно.

— Мы не сделаем ничего, чего бы вы сами не захотели, — говорит он негромко. Его голос обволакивает, как подогретый мёд. — Вы слышите, Ариана? Ничего.

Я киваю. В горле пересохло так, что я не могу выдавить ни слова.

— Но если вы позволите... — он делает ещё шаг, и теперь между нами не больше ладони, — мы хотели бы утешить вас так, как вы этого заслуживаете.

— Вы едва меня знаете, — шепчу я.

— Мы знаем достаточно, — голос Жана раздаётся от камина — низкий, с хрипотцой, уже не скрывающий его возбуждения за ледяной маской. — Вы — самая красивая женщина, которая когда-либо переступала порог этого дома.

Май поднимает руку и касается моей щеки. Большой палец скользит по скуле — медленно, стирая остатки слёз.

— Можно? — спрашивает он, наклонясь к самому моему лицу.

Я киваю.

И он целует меня.

Его губы двигаются неторопливо, словно пробуют на вкус дорогое вино. Он целует меня так, будто у нас впереди целая вечность — и он намерен потратить её всю на этот поцелуй. Я чувствую тепло его дыхания, чувствую, как его рука скользит по моей шее, по плечу, по талии — и замирает на пояснице, прижимая меня ближе.