Книга 100 килограмм Любочки для Тракториста, страница 2 – Ольга Дашкова

За поворотом показался просвет. Я чуть прибавила скорость, и в этот же момент из-за деревьев прямо на меня выехал старый синий трактор.

Все, что последовало дальше, уложилось в три секунды. Секунда первая: я увидела трактор. Секунда вторая: нажала на тормоз. Секунда третья: поняла, что поздно.

Удар был не страшный, скорее обидный. Мягкий металлический поцелуй, от которого у меня внутри что-то екнуло, а Симон возмущенно тявкнул. Мой красивый, отполированный, только вчера с мойки автомобиль уткнулся бампером в трактор.

— Да… еп… мать… чтоб тебя су….

Я сказала все, что думала. Вслух. Громко. Симон сделал вид, что не слышит.

Дверь тракторной кабины открылась, и из нее спрыгнул высокий мужчина. Плечи, которые видно сразу и даже издалека. Расстегнутая клетчатая рубашка, загорелая шея, грудь, руки в машинном масле, щетина, темные волосы, суровый взгляд.

Весь его вид говорил: «Я встаю в пять утра, работаю руками и вообще не в курсе, что бывает иначе. А все остальные нахлебники и дармоеды только прожигают жизнь».

Сердце у меня провалилось куда-то в район желудка.

Нет. Только не это. Только не он.

Но это был он.

Сергей Латышев. Постаревший на пятнадцать лет, возмужавший, еще более невыносимо красивый и совершенно не подозревающий, кто только что въехал в его трактор.

Он подошел к машине, вытирая руки о тряпку, которую вытащил из заднего кармана джинсов, глянул на помятое крыло и только потом на меня. Не узнал. Ни секунды сомнений — просто не узнал.

Ну конечно. Жирный Заяц вырос, сел за руль немецкого кроссовера и совершенно не вписывался в картину мира местного жителя.

— Девушка, вы в порядке? — спросил, голос низкий, немного хрипловатый. — Извините, не заметил вас за поворотом. Давайте разберемся.

Я вышла из машины, показывая ему все свои сто восемь килограммов прошлого, настоящего и хорошо упакованного самолюбия.

Сергей посмотрел на меня, потом на машину, потом снова на меня, в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на искреннее мужское внимание.

Это было неожиданно. Это было почти приятно. И именно поэтому разозлило.

— Латышев, — сказала совершенно спокойно. — Сейчас ты решил доконать меня трактором?

Он замер. Прищурился. Брови медленно поползли вверх.

— Зайцева? — неуверенно произнес он. — Любка?

— Любовь Матвеевна, — поправила с той же интонацией, какую использую на переговорах, когда хочу дать человеку понять, что он уже проиграл. — Хотя ты чаще называл меня иначе. Жирный Заяц, помнишь? Или за пятнадцать лет это выветрилось из памяти?

На его лице сменилось столько выражений подряд, что я почти засчитала это за аплодисменты. Удивление. Узнавание. Легкое смятение. И еще что-то, чего я предпочла не расшифровывать.

Он провел ладонью по лицу, размазывая масло по щеке, и усмехнулся, медленно, будто не был уверен, уместно ли это сейчас.

— Вот это да. Это правда ты?

— Живая и при машине. Точнее, при машине, в которую ты только что въехал.

Симон высунул голову в приоткрытое окно и тявкнул с видом независимого свидетеля. Сергей перевел взгляд на шпица, потом снова на меня.

— Слушай, давай посмотрим на бампер. Все решим.

— Непременно. У тебя страховка есть?

— Есть.

— Отлично. Значит, в этой истории хоть что-то предусмотрено заранее.

Он помолчал секунду. Потом сказал — негромко, почти себе: