Книга Сдавайся Капитан, это Любовь, страница 36 – Ольга Дашкова

— Так… да… пожалуйста… — шептала она. — Ох… боже мой… так можно и умереть от удовольствия… а-а-а…

Вошел в нее двумя пальцами и начал двигать ими в ритме с языком. Она кончила громко, вцепившись мне в волосы и выгнувшись навстречу. А я продолжал лизать ее, продлевая удовольствие, пока она не начала всхлипывать.

Когда немного успокоилась, я встал, расстегнул ширинку, спустил штаны. Член был каменным, провел по нему несколько раз, Вероника смотрела широко открытыми глазами, облизывая губы, отчего яйца сводило от боли. Подошел вплотную, вошел в нее медленно, чувствуя, как она принимает меня, как обхватывает изнутри.

Вероника, обхватив меня ногами и укусив за губу, прошептала:

— Сильнее, капитан.

Эта девушка никогда не будет просить меня дважды. Я брал ее жестко, глубоко, почти отчаянно, стол скрипел. Я целовал ее, кусал шею, сжимал бедра.

— Ты сводишь меня с ума, — рычал в губы. — Каждый день… каждую минуту…

— Тогда не останавливайся… — шептала, целуя меня. — Не останавливайся, капитан, никогда…

Мы кончили почти одновременно, я чувствовал, как она начала сжимать меня сильнее, как крик стал сдавленнее. Успел вынуть член, перехватить его рукой, смотря вниз, на то, как сперма орошает ее киску.

Мы тяжело дышали, я прижимал ее к себе, чувствуя, как колотится ее сердце.

Это плохо. Это очень плохо. Я теряю контроль. Я уже потерял.

В этот момент у калитки раздался знакомый голос:

— Деточки! Я вам пирожков принесла! С малинкой, свежие, румяные!

Баба Клава.

Мы замерли. Вероника спрыгнула со стола, поправила трусики, одернула сарафан. На ее губах еще была малина, щеки горели.

— Черт, черт, черт! Она вечно не вовремя! — ругалась Вероника, одновременно сдерживая смех. А я в это время застегивал ширинку.

Баба Клава уже подходила к летней кухне.

— Ой, а вы тут обедаете или чем занимаетесь? — женщина заглянула в дверь с корзинкой в руках и улыбнулась так, будто все понимала.

— Да вот в карты решили поиграть, в дурака, а карты найти не можем, — Вероника сочиняла на ходу профессионально.

— Ну и славно. Пирожки горячие. Ешьте.

Она поставила корзинку и ушла, напевая что-то себе под нос. Мы посмотрели друг на друга. Вероника первой начала смеяться — тихо, потом громче. Я тоже не выдержал.

— Мы уже даже не прячемся, — сказала она, вытирая глаза.

— Пытаемся, — ответил. — Плохо получается.

Она подошла, обняла меня за талию и прижалась щекой к груди.

— Мне нравится, когда у тебя плохо получается контролировать ситуацию.

— Мне тоже, — признался тихо. — Хотя я до сих пор не понимаю, как это произошло.

— А может, и не надо понимать, капитан?

Она подняла на меня глаза.

Я поцеловал ее в макушку. Может, и не надо. Но пять дней назад я думал, что у меня есть план на весь отпуск. Сейчас я понимал, что план уже давно не работает.

Вероника

Три дня назад я поняла, что влюбилась.

Это случилось не резко, не от одного события. Это накапливалось постепенно, как вода в кастрюле, которая долго стоит на огне и в какой-то момент просто начинает кипеть.

Я смотрела на Диму за завтраком, он читал что-то в телефоне, между бровями была морщина, которую я заметила еще в первый день, и поняла, что смотрю на него так, как не смотрела ни на кого раньше.

Это катастрофа. Это полная, окончательная, прекрасная ка-тас-тро-фа.