Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 92 – Ольга Дашкова

— А если и так, то что? Ты, как всегда, отшлепаешь свою маленькую девочку? Как ты любишь. Ты ведь любишь? Да? Вадик…

— Дура, блять…

Девушка дернула головой от звонкой пощечины. Со стола упал бокал, разбился у ног на мелкие осколки.

— Ты конченая дура! Я сразу понял, кто такие Аверин и Шахов. Ты считаешь, что своим поступком остановишь их, напугаешь, и они все вернут, как было? Вернут твою беззаботную жизнь, полную вечеринок, дорогих шмоток и порошка? А вот нет, нет, девочка, ты ошибаешься. Это их работа, бизнес, а твой отец был заказом, что-то не так сделал, не поделился с нужными людьми. Да десяток может быть причин, чтобы попасть в это месиво.

— Да плевать я хотела…

— А они потом плюнут на твою могилу.

Мужчина оттолкнул девушку, вышел в зал ресторана. Нужно уезжать, хоть он и не делал ничего, а лишь поделился мыслями, ему тоже может достаться. Но кто бы мог подумать, что Алиса додумается до такого! А с Корневым все кончено, остались формальности, и его бизнес распилят на части. Но Глухих чувствовал, что Шах и Аверин могут начать рвать на части физически.

* * *

Тушу окурок в переполненной пепельнице, понимая, что мы теряем время, они могу сделать с нашей девочкой что угодно. Сжимаю до хруста в суставах пальцы. Не курил несколько лет, а сейчас не могу остановиться.

Но как только Клим показал видео, где Ольга сидит в клетке с собакой, а какие-то уроды снимают это, а сейчас вообще могут делать с ней любые гадости, готов убить каждого из них.

Как вообще так получилось, что я просчитался? Хотя нет, я не просчитался, у нас появилась слабость. «Ахиллесова пята» Шаха и Аверина, на которую можно надавить, слабость, которой не должно быть в наших делах. Но она есть. Она уже есть, и я не променяю ее ни на что.

Закуриваю еще, глубокая затяжка, никотин обжигает горло, снова меряю шагами комнату, сжимая телефон в другой руке. Клим с Ванькой в спальне, странно, но это он должен быть сейчас на моем месте, нервничать и стучать кулаками в стену. Но Ванька его успокаивает, уравновешивает, что ли, всю дорогу до квартиры рассказывал про супергероев, говорил, что он Бэтмен, а я Супермен.

Забавный он. Такой милый, классный. Восхищаюсь Ольгой, которая не побоялась никого, одна родила, имея упырей-родственников. Да и мы были не лучше, прессанули девочку, а потом, не скрою, лично я еще долго ее вспоминал.

Делаю несколько затяжек, выпуская дым перед собой, злость на собственное бессилие накрывает с новой силой. Удар. Второй. Кожа с костяшек сдирается до крови, боль немного отрезвляет.

— Ты легче давай, а то руки переломаешь, пригодятся еще.

— Как Ванька?

— Спит, но утром ждет маму, я ему обещал, что мама будет делать его любимые блинчики с джемом.

Шахов бледный, на скулах играют желваки, закуривает, смотрит в глаза, а там чернота.

— Говори, Рома, скажи мне хоть что-нибудь, – Клим отвечает на звонок, кусая сигаретный фильтр. – Уже почти утро, нам нужна информация. Да, да, знаю, хорошо.

Чувствую нутром, натянутая пружина вот-вот лопнет.

— Марк, звони парням, всем, что есть, скинь им координаты, что вышлет Рома, я соберу остальных. Ты остаешься здесь, я еду.

— Я с тобой.

— Нет, ты здесь и ждешь нас с Ольгой.

— Нет, Шах! Я с тобой, и это не обсуждается.

— Нет! Ты останешься и присмотришь за сыном. Кто будет рядом с ним, когда он проснется? Охранник? – Клим хватает меня за шею, смотрит в глаза. – Кому мы можем его доверить, кроме друг друга? Никому! Никому, Марк! Так что ты будешь здесь, а я за тебя переломаю несколько костей, обещаю. И верну нашу девочку. Чтобы она и нам делала блинчики с джемом по утрам. Хочешь блинчиков? И я хочу. Очень сильно хочу.