Книга Две полоски. Двойная ошибка, страница 96 – Ольга Дашкова

— Оля! Оля, это я! Оля! – кричу, а сам не слышу своего голоса.

А когда девушка отрывает руки от лица, смотрит на меня полными слез глазами, сердце ухает вниз, а потом вновь выламывает ребра.

— Я здесь, малышка, я здесь, я с тобой. Все хорошо, все уже закончилось, я рядом, – Ольга цепляется за одежду, прижимается ко мне, что-то говорит, хрупкая, вздрагивает. – Все хорошо, малышка, все хорошо.

— Ваня, где Ваня? Что с ним? – задает вопрос, голос дрожит.

— С ним все хорошо, он с Марком, мы нашли его дома, он большой молодец, настоящий мужчина.

— Я так… так ждала тебя…

— Прости, прости, что так вышло.

— Клим Аркадьевич, что с ними делать?

В углу двое мужчин, оба стонут, тот, что старше, держится за бедро, сквозь пальцы сочится кровь. Второй прикрыл рану на руке, хотелось их убить, но не стал, нужно с ними еще поговорить, а там пусть полиция думает, что с ними делать. Нет, я не стал правильным, и убить хотелось очень, но мне теперь есть ради кого жить и не брать очередной грех на душу.

— Поговори с ними, пусть расскажут все, как на исповеди.

— А с собакой?

Ольга все еще цепляется за меня, но когда переводим взгляд на клетку, отстраняется, опускаю ее на пол. Медленно подходит к решетке, рыжий стаффорд сам тянется к ней, а она без страха протягивает руку сквозь прутья, и пес лижет ее ладонь.

— Заки, хороший, очень хороший мальчик, – говорит ласково, вытирая другой рукой слезы. – Ты пойдешь со мной? Тебе будет хорошо, и никто тебя никогда не обидит. Пойдешь?

— Оль, не трогай его, это опасно… Оль…

Замираю, вновь хватаясь за оружие, наблюдая, как девушка открывает дверь клетки, помогает выйти собаке, пес слушается ее, но так же насторожен, как я и мои парни.

— Пойдем, пойдем, мой хороший, я не обижу. Клим, мы ведь можем его взять? Ему здесь плохо, он весь в шрамах. Если бы не Заки, я не знаю, что эти уроды со мной сделали бы.

— Да, конечно, милая, конечно, мы его возьмем. Давай только найдем намордник и поводок, а то он меня порвет, если я подойду к тебе. Женя, отведи их в машину, я немного задержусь здесь.

— Клим?

Ольга смотрит с волнением, а я хочу схватить ее, унести далеко, укрыть от всего, вытравить из головы воспоминания о проведенных здесь часах, зацеловать, залюбить.

— Все хорошо, пять минут, и мы поедем домой, к Ваньке.

— Хорошо, – не стала спорить, молодец девочка, понимает.

Пес слушается ее, позволяет надеть намордник и поводок, когда выходит, оборачивается, смотрит на клетку, на тех двух ублюдков, что стонут в углу.

— Клим Аркадьевич, может, мне остаться?

— Иди, Женя, головой отвечаешь за нее. Я скоро.

Сплевываю на бетонный грязный пол, подхожу ближе, сажусь на корточки.

— Кого мне убить первым?

— Нет, нет, пожалуйста, не надо, я сразу был против этого, это все Лысый, все он, я не виноват, – худой заверещал первым, вжимаясь в стену, отползая от своего дружка.

— Заткнись, Болт, заткнись, сука, – Лысый стонет, держась за бедро, кровь все еще сочится, скорее всего, пуля задела артерию, если не помочь, эта свинья просто истечет кровью, не такая мучительная смерть.

— Говори, если хочешь жить, я слушаю. Кто заказал украсть девушку?

— Не знаю, я не знаю, правда… Какая-то баба, по голосу молодая, она вышла на меня через Мирона, тот сказал, дело плевое, платят хорошо.