Онлайн книга «Молочная девочка»
|
Сказал строго, Николь молчала, бог знает какие мысли в тот момент были у нее в голове. А мысли были разные и противоречивые. Можно было, конечно, включить слезы, закатить глаза под лоб и истерику, Николь это могла. А можно было взять все в свои руки хитростью и лаской. Ну какой мужик откажется от хорошего расслабляющего в конце трудного дня минета? — Ну, Левушка, ну, прости меня, дурочку, я думала… сделаю тебе сюрприз. Ты написал, я так обрадовалась, что нужна тебе, а еще жутко соскучилась, каждую ночь думала о тебе. Хочешь, расскажу, что при этом делала? Девушка подошла совсем близко, прильнула, начала ласкаться, тереться грудью. Николь умела довести любого мужика до точки кипения, когда у него отказывали тормоза, и он был готов уже на все. — Левушка, сладкий мой, я так соскучилась. Вот уже топик летит на пол, Николь совсем без всего, соски торчат, кожа ровная, загорелая. Корнееву нравилась раньше грудь Николь. Рука девушки накрыла член, сжала, а дальше ловкие пальчики расстегнули ремень и ширинку. Лев в тот момент находился в некоем ступоре. Николь упала на колени, она всегда заглатывала его член по самые яйца, любила минет как одержимая, могла исполнять его долго, смакуя, вылизывая яйца, даже засасывая их почти полностью в рот. — Я тебя расслаблю, сделаю все, как ты любишь… — Постой, Николь… — Нет, я так хочу, Левушка, очень хочу твой член. Последующее можно было бы обозначить фразой: «Все как в тумане». Если бы не вовремя очнувшаяся совесть и голос разума, кричащий: «Лева, очнись, придурок!» Голос разума Лев услышал впервые и оттолкнул Николь, которая уже обслюнявила его член, вцепившись острыми красными ногтями в яйца. Немая пауза, в глазах девушки ужас, потом лицо искажается гримасой боли, а дальше следуют слезы. — Ты… ты… Да как ты смел… Я… я… Нет, такого Николь не терпела, чтобы вот так, в грубой форме ее оттолкнули. Да такого не было никогда! Ни один поганый мужик, сколько бы у него ни было денег, не смел так поступать. Девушку накрыла злость, а еще обида, что она поставила не на ту лошадку. Думала, что этот журавль в небе стал ручным, но кто-то в этом Мухосранске постарался вместо нее. И она узнает кто. — Я так люблю тебя, я все… все делаю для тебя, для нас… а ты… Господи, Лев, я… — Извини, извини, Николь, успокойся, пожалуйста, не плачь. Корнеев потом долго ее успокаивал, что-то говорил, Николь невнятно бормотала в ответ, а его мысли были не с ней. Ему хотелось к Лауре, просто видеть ее, слышать голос, и это она стала причиной, по которой он отверг сладкий минет Николь. Ушел только через час, когда девушка успокоилась, и вот в кабинете Орехова намечалась пьянка. — Ну, чего застыл, давай до дна – и не спорь. Сейчас выпьешь первую, а там за уши будет не оттянуть. Ты такого еще не пил. Лев не стал спорить, выпить нужно было. Много. Чтобы заглушить мысли и тягу к Лауре. Выпил, пошла хорошо. Алкоголь приятно опустился в желудок, тепло медленно проникало в каждую клеточку. — Ага, чувствуешь, да? Ух, хорошо-то как! – Гена хлопнул друга по плечу, смачно захрустел огурцом. – Давай колись, что у тебя с этой Горгоной? — Ничего, уже ничего. — А что было? Да я в шоке был, когда ее увидел, без обид, но секси-зефирка куда лучше и слаще. Как у тебя с ней? |