Книга Молочная девочка, страница 65 – Ольга Дашкова

— Ты, зефирка, не сердись, Лева хороший, запутался только. Да и Горгона та зря приехала, а его тянет к тебе, как к сладкому и мучному, которое он бросил много лет назад. А вот я уверен, что именно поэтому он стал черствым. Вручаю его тебе, делай что хочешь.

— Мне? Зачем мне?

— Ну, сейчас с него толку никакого, а утром может пригодиться.

Лев что-то бормотал, друг довел его до дивана, встряхнул, сказал, чтобы тот его не позорил, словно благословил, и ушел. Корнееву ничего не оставалось, как рухнуть на диван и моментально заснуть. Как уж он снял футболку и разулся, Лаура не знает, девушка, закрыв дверь и выключив свет, ушла в спальню.

Все как-то слишком стремительно было в ее жизни, прошла всего неделя, как начались курсы, а Анисимова влюбилась. Девушка много думала ночью, прислушивалась к сердцу и голосу разума. Но оба они говорили противоположные вещи.

Сердце – о том, что первая любовь – это нежное и прекрасное чувство, и что нужно за нее бороться. А разум не сказал ничего нового: что Лаура не пара такому, как Лев, что он ее обманывает, пользуется, а она не в силах отказать.

И вот утром, приняв душ и сварив кофе, Лаура уже придумала план мести и кары для этого «гусара». Убрав чашку на кухню и налив холодной воды, девушка подошла к изголовью и выплеснула содержимое стакана в лицо мужчине.

— Тревога, гусар! Французы под Москвой! Конь запряжен! Подъем! Пора в бой!

— Что… Что такое?.. Что происходит?..

Корнеев с трудом разлепил веки, облизал пересохшие губы, пить хотелось смертельно. Но закрыл глаза снова, картинка плыла.

— Эй, а ну не спать!

— Черт! Ой, больно!

Лаура похлопала мужчину по щекам, хорошо так приложившись ладошкой. Корнеев замотал головой, эти движения вызвали острую боль в висках.

— Если ты не очнешься, я вылью на тебя ведро воды. И пусть снова затоплю соседей, оно того стоит.

Она была готова пришибить, задушить и утопить этого паршивца, как котенка, но Лев ей сегодня пригодится.

— Господи, как голова-то болит, – мужчина сел, сабля упала на пол, звякнула, Корнеев сфокусировал взгляд на ней и удивленно поднял бровь. – А откуда холодное оружие?

— Так ты с поля боя прискакал, конь во дворе стоит.

— Какой конь?

— В яблоках. Держи.

Лаура протянула стакан с мутной жидкостью, Лев скептически посмотрел на нее, но взял, принюхался, а когда сделал первый глоток, оторвался лишь тогда, когда осушил стакан до дна.

— Не благодари.

— Спасибо, – Лев все-таки поблагодарил, поднял голову, Лаура стояла напротив в лучах утреннего яркого солнца, в розовом пеньюаре, который лишь слегка прикрывал пышную грудь.

Она была сексуальна. Даже будучи в диком похмелье, Лев это понимал и принимал. А еще принимал то, что она ему небезразлична. Но сейчас Лаура была прекрасна в своем гневе. Если она возьмет саблю и отсечет Корнееву голову, он это примет с благодарностью.

— Какого хрена, Лев?

— Что именно?

— Какого хрена вы приперлись ко мне ночью?

— Не знаю, – Лев поставил стакан на пол, схватился за голову. Ой, не надо было мешать отличнейший самогон с пивом. – А что, правда есть конь?

— Было. Два коня. Так какого хрена, я спрашиваю, ты приперся ко мне, а не заснул между ног своей силиконовой куклы? Или она – с твоим членом во рту?

— Какая ты грубая.

— Это я еще милашка, – Лаура была настроена решительно, нужно было для начала раздавить оппонента, а потом заставить его играть по своим правилам.