Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 54 – Ольга Дашкова

Как назвать то, что произошло?

Не знаю, это не укладывается в сознании. Я была пьяна или под действием чего-то психотропного и запрещенного? Но ничего такого я не употребляла, и меня не опаивали.

Это все Горн.

Его немыслимая и невероятная сила притяжения.

Не знаю, как у него это получается — ломать сопротивление, направлять мою же силу против меня самой. Поцелуй на улице, на морозном ветру, обжигал, заставлял кровь закипать в венах, терять разум и силу воли.

Я хотела его, как хочет женщина мужчину, и была уверена, что, если этого не случится, я умру, взорвусь, рассыплюсь на атомы.

Но вышло все иначе. Я умирала потом совсем от другого, рассыпалась, распадалась в его руках, под напором его губ и тела.

Я хотела Дмитрия, своего отчима, и не было ни малейшего сомнения, что этого делать нельзя. Гор был именно тем, с кем должен случиться мой первый раз.

Задыхалась, хотела еще, прижимаясь к мужчине, кусая его губы. Не помню, как мы оказались в моей комнате, как наша одежда полетела на пол, как я оказалась совершенно обнаженной и ничего не стеснялась.

— Ты понимаешь, что назад пути уже нет? — Хриплый и низкий голос бил по нервам, возбуждал еще больше.

— Да.

— Что после ты уже навсегда будешь моя.

Не вопрос, утверждение. А мне было плевать, я была готова просить, умолять взять меня, сделать женщиной. Стать куклой в его руках, чтобы прекратить эту агонию.

— Посмотри, посмотри мне в глаза!

Дмитрий сжимает волосы на затылке, заставляет смотреть на него, а я вновь начинаю задыхаться, как от поцелуя, когда вижу в его ставших черными глазах огонь и отражение себя. Я горела в этом пламени, я сама добровольно шагнула в свой личный ад и горела.

— Ты понимаешь?

— Да… да…

Нет, это была не я. Это какая-то другая Виталина — воплощение пороков и грехов.

Горн словно ждал одобрения, ждал сигнала, моего согласия, чтобы переступить черту. И когда услышал это, его сорвало с цепи, как бешеного пса, но не чтобы убить меня, перегрызть глотку, а чтобы заставить понять, что, как раньше, уже не будет.

Его губы на моих губах, он подхватывает меня под ягодицы, я трусь сосками о его грудь, чувствуя влагу между ног. Он трогает меня именно там, бросая на кровать, и, возвышаясь огромной скалой, снимает белье. Даже в свете тусклого фонаря за окном я вижу узоры татуировок по телу, вся правая рука охвачена пламенем огня и цветами, сгорающими в нем.

Крупные ладони блуждают по телу, я помню, как он меня трогал между ног, царапаю плечи мужчины, выгибаюсь навстречу. Он горячий, мощный, целует шею, грудь, засасывая соски, играя с ними языком. Треск ткани, от моих новых кружевных трусиков остаются лишь ошметки.

Касания настойчивые, размазывает влагу, которой много, по половым губам по всей промежности, давит на клитор, из груди вырывается стон. Мое тело покрыто испариной, жарко, невыносимо хорошо. Закрыв глаза, сжимаю пальцами покрывало, Дмитрий дышит тяжело, я слышу, нет, чувствую, как сердце вырывается из его груди, оно стучит с моим в унисон.

— А-а-а… а-а-а… а-а-а…

Сжимаюсь, хочу свести ноги, не дает. Он разрывает меня на части, слишком больно, после того как секунду назад было хорошо. Член большой, он вошел в меня резко, глубоко, я даже не поняла, что это вот-вот должно случиться.