Книга Отчим. Куколка для Монстра, страница 57 – Ольга Дашкова

Взял грубо. Вошел одним толчком на половину длины члена, замер, сходя с ума от того, какая она внутри узкая и горячая. Подобно животному, учуял кровь, опустил голову, опершись на колени, сжал челюсти до скрежета зубов. Член входил медленно, я просил ее расслабиться, стимулировал клитор, но Вита была напряжена, а у самого слюна скапливалась во рту, как хотел попробовать ее на вкус.

Не выдержал, вышел, припал к раскрытой киске губами, начал слизывать ее влагу, кровь, понимая, что никогда бы и ни с кем не позволил себе такого. Но с ней можно. Она МОЯ.

Яйца отяжелели от спермы, все тело покрылось потом и испариной, а когда она кончала на моих губах и языке, пронзая тишину криком, уши закладывало. Долго еще слышал этот крик и чувствовал вкус ее оргазма во рту.

Снова вошел в нее, мышцы сжимали мой член, доили, киска просила спермы. Кончил, изливаясь глубоко внутрь, член пульсировал, а я хрипел, поглощенный удовольствием, которого не испытывал никогда.

Заснула сразу, повернулась на бок, сложила руки под голову. Перед глазами все еще были красные круги, ноги едва держали. Взял с кресла покрывало, накрыл её, оделся, вышел, прикрыв двери, не оборачиваясь, понимая, что могу остаться. Ушел в кабинет, не спал всю ночь, понимая, что случившегося не исправить и я уже обречен.

Случилась Виталина.

Ее имя означает «жизнь», рядом с ней я дышу, так что легкие обжигает огнем. Рядом с ней сердце не похоронено под толстой могильной плитой, оно трепещет, оно вырывается наружу, выламывая ребра.

Вальтер прав, у нас проблемы. У меня проблемы.

— Что там говорили врачи, я ничего не понял.

— Я понял, что все не так хорошо, как могло бы быть.

Белые стены клиники угнетают и давят. Не был в таких давно уже, но они давили на меня месяцами десять лет назад. Тогда я сам лежал в такой же с ожогами, понимая, что потерял брата в страшной аварии.

Мне было двадцать восемь, я хотел мстить, хотел во всем разобраться, знал, что все случившееся произошло не просто так, это не было несчастным случаем, и мои догадки оказались правдой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Вы кто?

В коридор из палаты вышел невысокий мужчина в белом халате, с надвинутой на брови шапочкой и маской на лице. Мы в больнице, в той, что была ближе к дому, не приходилось выбирать. Нашел Виту лежащей в душевой, решил, что она упала и ударилась, но все оказалось хуже.

Девушка вся горела, горячая кожа, бледная, тяжелое дыхание. Выключил воду, взял на руки, завернул в одеяло. Кричал Вальтеру, чтобы вызвал «скорую помощь», перепугал всех в доме. Поразила реакция Инны, она лишь стояла в стороне, прижав руки к груди, и смотрела, не задавая вопросов, не интересуясь, что с дочерью.

«Скорую» ждать не стал, водитель подогнал машину к крыльцу, загрузились вместе с Вальтером, ехали, казалось, целую вечность. Но когда передали девушку медикам, напряжение не спало. Ждали в приемном покое, потом, спустя несколько часов, когда Виту, после того как пришлось дать денег, положили в отдельную, самую лучшую палату, перебрались к ней.

— Так кто вы ей?

— Отчим, я ее отчим. Что скажете?

— Мать у нее есть или только отчим и его друг?

— Мать есть, но она приедет позже.

— Все не так радостно, как бы хотелось. Двустороннее воспаление легких. Почему она такая худая в девятнадцать лет?