Книга Собственность Саида, страница 50 – Ольга Дашкова

— А теперь кричи… кричи громче, девочка…

Жесткие, глубокие толчки. Один… второй… еще… еще…

Она слишком узкая, уже мокрая, дрожит, цепляется за бумаги на столе, бокал с пепельницей летят на пол, звон стекла. А у меня в голове лишь ее сдавленные стоны, переходящие в крики, и собственный хрип.

Звериный.

Голодный.

Даже не хочу смотреть на себя в зеркало, но приходится.

Провожу по влажным волосам руками, губы искусанные, на груди несколько засосов, еще на шее и ключице. Мужчина в первый раз прикоснулся ко мне губами, это было неожиданно, я была не готова.

У него жесткие требовательные губы.

Вчера, после того как он, разорвав на мне домашнее платье, уложил животом на стол, начал трахать, так по-животному дико. Сжимал до боли кожу, шлепал по ягодицам, проникая глубоко огромным членом, а я лишь скулила от удовольствия, вновь проклиная себя за эту слабость.

Первый раз кончила через пару минут, потекла, растворяясь в своем оргазме, бедра затряслись, я хрипела, цепляясь за край стола, а перед глазами были лишь яркие вспышки.

Может, я ненормальная? Больная? От такого нельзя получать удовольствие.

Вновь посмотрела на себя, потом на ножницы, что лежали у раковины. Взяла рано утром из кухни, такими отрезают плавники рыбе. Надо уже закончить все это.

Он брал потом меня снова, пока не кончил сам, все-таки поставил на колени, а я сама, добровольно взяла его член в рот. Я поняла, ему больше всего нравилось наматывать мои длинные волосы на кулак, управлять с помощью них мною, руководить, зафиксировать в нужной ему позе и снова трахать до судорог моего тела.

Голая, коленями на кафельном полу, слюна стекала с подбородка, член входил максимально глубоко, до самой гортани, вызывая рвотный рефлекс. Единственное, чего не было, – агрессии, хотя он так же насиловал мой рот, но уже по моей доброй воле.

Безумие.

Остановился, резко поднял с пола, вновь обхватывая лицо пальцами, заглядывая в глаза. Саид все еще изучал меня, как диковинного зверька, непонятно, что со мной делать: придавить или еще поиграть. О том, чтобы просто отпустить, речи не было.

Легко подхватил на руки, сразу опуская на член, продолжая прожигать взглядом. Он трахал меня на весу, как куклу, насаживая на себя, заполняя, а я цеплялась за его плечи, царапая ногтями.

Собрала в кулак часть волос, одно движение – и большая их часть летит в раковину. Так лучше, больше не будет наматывать их на кулак. К черту. Не жалко. То же самое проделала с остальной частью волос, теперь их стало гораздо меньше – и даже легче, что ли.

Убрала ножницы, вновь провела по волосам руками, теперь они чуть выше плеч. Теперь я совсем другая. Я уже не та беззаботная Дарина Царева, которая думала, что ее жизнь будет всегда праздником.

Надо бы, конечно, подровнять, но пусть будет так, по большому счету мне все равно, как я выгляжу сейчас. В комнате надела белье, черную футболку, черные джинсы, теперь в моем гардеробе только мрачные тона.

Ночью было слишком много секса, Саид неутомим и голоден, он не торопился меня отпускать и кончать сам. Каждый раз, думая, что мой оргазм будет последним, я ошибалась. Потом он разделся полностью, в гостиной на пол полетела ваза с пионами, аромат и вид которых меня раздражал.

Стеклянная поверхность охлаждала кожу, а мужчина, обхватив мою грудь, облизывая сосок, засосал его до боли и отпустил. Он делал это с таким голодом, оставляя засосы, терзая и без того воспаленную плоть, при этом проникал пальцами, а я вновь выгибала спину, просила еще, готовая умереть на этом импровизированном алтаре.