Книга Моя чужая женщина, страница 96 – Ольга Дашкова

— Я так люблю тебя, очень сильно люблю,– шепчу, прижимаясь сильнее.

Мое сердце разрывается от счастья и радости, я, скорее всего, ненормальная. Мы оба ненормальные, что стоим и целуемся, а рядом на снегу просто лежит тело ненавистного мне человека.

— И я тебя люблю, моя девочка, люблю так, что трясет всего. Сам бы убил эту мразь.

— Самому нельзя, давайте уходить, не место для признаний. Камеры я отключил, жесткий диск забрал, тело унес. В доме включен газ, рванет через пятнадцать минут.

Гектор говорит сухо, на лице не одной эмоции, собран и сосредоточен. Интересно, что у него за вендетта была с Никифоровым, что все эти годы давило на него, и чем так долго держали на привязи, заставляя выполнять поручения?

— И не смей винить себя, поняла меня?

Смотрит в глаза, киваю, Тихон стирает с моих замерзших щек слезы, ведет в сторону. Оборачиваюсь, слежу, как Гектор, поправляя перчатки, закрывает ворота, как идет к своей машине. Нет, я точно вижу его не в последний раз. Но мне все еще не верится, что на моей прошлой жизни поставлена точка, и впереди только лучшее.

— Ты как?

— Хорошо.

— Стас, гони и печку включи на всю, холод собачий.

— Как ты нашел меня?

Тихон прижимает меня к себе, убирая волосы в сторону, целует в висок.

— Подружка твоя позвонила, но я уже начал искать, поздно, конечно, пил как черт, но все равно успел. А в городе, приехав по твоему адресу встретил того странного парня.

— Гектора.

— Да, и имя у него странное.

— Он убил его.

— А мог убить я, даже жалко немного, но там свои счеты. Точно все хорошо, ты бледная, испугалась? Не хочешь о нем рассказать?

— Нет, потом.

Мой огромный сильный мужчина смотрит в глаза, они у него светло-голубые, еще больше отросшая борода, лохматый, уставший.

— Я беременна.

Лучше сказать все и сразу, чтоб не было сюрпризов и разочарований потом. Тихон поджимает губы, сводит брови, сильнее сжимает мои плечи.

— Ты – что?

— Беременна. Если тебе это все не вовремя, ты скажи, я пойму…

— Молчи, дурочка… господи, какая ты дурочка, молчи, только молчи сейчас.

Целует так жадно и страстно, что перехватывает дыхание, а в груди становится горячо.

— А мне Аленка звонит и говорит: «Представь, папа, у тебя родится маленький?». А я думаю: совсем с ума сошла, какой мне маленький, мне тебя, паразитки, хватает. А оказывается, вон оно как на самом деле.

— Значит, все хорошо?

— Все прекрасно, моя девочка. Все больше чем прекрасно.

— А как же твои враги?

— Надеюсь, они сами сожрали друг друга, но если нет, придется добить.

— Ты купил меч?

— Сейчас домой приедем и точно купим. Знаешь, чем ты пахнешь?

— Чем? – отвечаю Тихону в губы, прикрываю глаза, хочется мурлыкать кошечкой на его груди.

— Ты пахнешь солнечным утром в конце лета.

— Это как?

— Волшебно. Люблю тебя.

Покровский

Как ненормальный вот уже целый час просто смотрю, как Арина спит. Телефон где-то гудит сигналом входящих звонков и сообщений в ворохе нашей разбросанной на полу одежды.

Лучи яркого январского солнца путаются в ее рыжих волосах, Арина иногда вздыхает, ресницы дрожат, сжимаю ее тонкие пальцы. А сам чувствую, что у меня есть сердце, что оно огромное, горячее, как то самое солнце, что сейчас мешает ей спать.

Люблю все в ней – от пирсинга в носу, веснушек на нем и набитых роз с шипами на тонкой и гладкой коже до дерзости, острых словечек и невероятной женственности, что, кажется, несовместима со всем этим.