Книга Крепкий орешек, страница 55 – Ольга Дашкова

Но когда за спиной затарахтел трактор и остановился, обдав облаком пыли, это стало апогеем ее похода.

— Вот это да! Вот это королева в Косогорах! Ты кто такая, красотка? Жорик, смотри, ты ее видишь, или мне мерещится из-за этой жары?

— Нет, Федя, не мерещится, я тоже ее вижу.

Парень в полосатой майке, бейсболке, в зашарканных джинсах и грязных кроссовках спрыгнул с трактора и уже во всей красе предстал перед Адой, оставляя своего друга в кабине.

— Федор, миледи, а как вас зовут?

Аделина немного опешила.

— Мне нужно попасть в город. Вы не подбросите? Или подскажите, кто может это сделать? Я хорошо заплачу.

— Нет, в город не получится, – друг крикнул из кабины, сдвигая кепку на затылок.

— Почему?

— Пятница.

— Ну и что?

— В пятницу никто не повезет, у всех пиво охлаждается и мясо маринуется. Пятница – это святое.

— Миледи, а вы вообще откуда?

— Прекратите меня так называть, какая я вам миледи? Я задала вопрос. Вы сможете мне помочь?

— Мы можем подбросить до площади, да, Федь?

— На чем подбросить? На этом? – Ада сделала шаг назад, осмотрела трактор, он был далеко не чистым.

— Соглашайтесь, дамочка, прокатим с ветерком.

Местные были странные, но с виду вроде не опасные и не агрессивные. А идти до той самой площади – неизвестно сколько, да и туфли натирают, хочется пить.

— Хорошо.

— Прошу, позвольте вашу ручку, да, вот так, еще… Жорик, тяни. Я с этой стороны подсажу.

Если бы Орехов видел, как корячилась Ада, забираясь на трактор, он бы умер со смеха. Но слава небесам, его не было рядом, потому что Галич пережила потрясение, пока карабкалась наверх. А потом второе – пока ехала на коленях того самого Жорика, молодого крепкого мужчины, у которого не было двух передних зубов, и от него странно пахло.

Ада считала, что пережитые эмоции стоили того, ведь впереди маячила свобода, возвращение в город и избавление от Орехова.

Но Галич, как всегда, ошибалась, потому что это не ее Париж, это не Франция. И пятницу еще никто отменить не смог.

Геннадий снова нервничал.

Геннадий нервничал, и его это напрягало.

Мужчина посмотрел на часы, выключил воду, бросил поливочный шланг на газон, дошел до калитки, хотел было уже ее открыть, но передумал. Дошел до крыльца, запрокинул голову к небу и задумался.

Канарейкиной не было уже два часа. Гена рассчитывал на то, что она дойдет до поворота, испугается и вернется обратно, ее не будет максимум минут пятнадцать. Но то, что она отсутствовала вот уже два часа, настораживало и пугало.

И Орехов снова напрягся и начал нервничать.

За это время он успел позвонить Карине, спросить, как дела, остался ли его ресторан целым после свадьбы и какое из блюд запорол Вася. Ответ рыжей порадовал, все было целым, и все были целы. Что все идет в штатном режиме, завезли свежие продукты, и Василий все проверил. Его заместитель пока еще не вернулся из отпуска, хотя Орехов дал ему словесного пинка и приказал срочно прибыть на место работы.

Распрощавшись, Орехов снова начал нарезать круги по лужайке. Несколько раз заглядывал в загон к индюкам и снова нервничал, а причиной уничтожения миллионов нервных клеток была, конечно, Канарейкина.

Может быть, ее уже какой-нибудь ушлый мужичок усадил свою машину и укатил в город?

А что такого? Он бы сам ее подвез. Идет такая дамочка по деревне, формы соблазнительные, сама цыпочка такая аппетитная. Только вот когда рот откроет, хочется ее сразу заткнуть – и заткнуть поцелуем. Так, теперь Орехов не только нервничал, но и начал ревновать. А это было на него не похоже.