Книга Крепкий орешек, страница 52 – Ольга Дашкова

Все, медлить больше было нельзя. Яйца гудели, мышцы влагалища сжимали изнутри.

— Тебя вообще кто-нибудь трахал, курочка?

— Se taire! (Замолчи).

— Скажи еще.

— Tais-toi et baise-moi! (Замолчи и уже трахни меня).

— Нет, хочу не так.

Гена выходит, Ада кусает губы от разочарования, но ее тут же переворачивают, заставляя встать на четвереньки. Проводит пальцами по налитым половым губкам, скользит внутрь, задевая клитор, проникает вглубь, делая поступательные движения. Аделина издает стон, опускает руки, ложится грудью на кровать, раскрывая себя бесстыдно и максимально.

— Какая влажная, течешь на моих пальцах. Хочу тебя вылизать, вылизать всю твою сладость с этих припухших губ.

Галич чувствует, как начинает течь от его слов еще больше. Промежности касается язык, Орехов проводит им вдоль до самого ануса, вылизывая, раздвигая руками губы, находит клитор и нежно его посасывает.

— Oh mon Dieu… Oh mon Dieu. (Боже мой).

Язык скользит по анусу, расслабляя тугое колечко, Гена чуть просовывает его внутрь, словно трахает ее попку. Ада стонет, хнычет от того, что ей мало, чертовски мало, она почти на грани своего оргазма. Осталось совсем немного, только усилить трение клитора, но Гена, словно мучая ее и себя, продлевает ласки.

— Сейчас, сейчас, моя курочка, сейчас ты кончишь.

Губы смыкаются на тугом колечке, Гена начинает всасывать его в рот, круговыми движениями натирать клитор, надавливая и слегка его прищипывая. Аделину начинает трясти, киска пульсирует, мышцы болезненно сжимаются, по телу проносится оргазм, вырывая из горла громкий стон удовольствия.

Оргазм еще не успевает схлынуть, Ада чувствует, как ее воспаленную плоть оставляют в покое, но через мгновенье в ее лоно врезается крупный член Орехова. Оно все еще пульсирует, женщина кричит в подушку, теперь уже не переставая, от жестких и размашистых толчков.

— Да твою же мать… сука… сука… как хорошо… блять… еще…

Перед глазами Гены алые круги, комнату наполняют шлепки, аромат секса, по спине мужчины стекает пот. Он мнет ягодицы, впиваясь в нежную кожу, проникая большим пальцем в анус.

Аду накрывают ощущения и новый оргазм, снова крик, тело колотит, ей хочется отстраниться, все слишком чувствительно. Кажется, с этим мужчиной она готова кончать бесконечно. Гена, запрокидывая голову, чувствует, как Аделина болезненно сжимает его член, и кончает следом.

Галич чувствует, как по бедрам течет теплая сперма, как Гена, все еще находясь в ней, укладывает их на бок, массируя очень влажную и липкую плоть.

— Сейчас полежим немного и пойдем хозяйство кормить.

— Какое хозяйство? – тихо, охрипшим голосом.

— Птичек.

До полной картины деревенского быта не хватало хозяйства.

— Слушай, а ты замужем? Кольца на пальце не вижу.

— А ты? – в груди болезненно кольнуло.

— Я свободен, не переживай.

— Вот еще, я и не переживаю.

— А ты?

— После всего, что было, это так важно?

— Да.

— А-ха-ха, – Ада засмеялась, села на кровати, посмотрела на Орехова. – То есть то, что ты меня трахаешь два дня, это не в счет? Если я скажу, что замужем, ты отстанешь?

— Нет, – сказал громко. – Буду трахать тебя дальше.

— Ты неисправим, Орехов, отпусти, все, я в душ.

Даже если у Канарейкиной муж и трое детей, он не отпустит ее прямо сейчас точно. Пусть и не думает. Ада ушла, красиво виляя бедрами, голая. А Орехов задумался о детях. Он который раз не предохраняется, этого даже в мыслях нет, и это странно. Он всегда со всеми натягивал резинку и нюхал ромашки в презервативе, а сейчас категорически делать этого не хочет и не будет.