Книга Крепкий орешек, страница 49 – Ольга Дашкова

— Здесь? – Галич часто заморгала, заглядывая в глаза Геннадию. Сердце в груди забилось часто, как ненормальное.

— Какая разница, где ждать? К тому же друг попросил присмотреть за хозяйством.

— Хозяйством?

Гена посмотрел на свой пах, было бы шикарно, если бы Аделинка полностью переключилась на его «хозяйство». Потому что возбуждение начало нарастать, даже находясь рядом, эта женщина действовала на него как афродизиак. Такого раньше не было.

— Фу, Гена, какой ты пошлый стал.

— Пойдем, давай, не ломайся, я тебя попарю, а то жар уйдет. А потом помою, намылю, потом снова трахну и, как обещал, вылижу все твои сахарные местечки.

— Гена!

У Аделины было такое чувство, что она попала в некую параллельную реальность. Что нет и не было Парижа, ее ресторана и издательства, не было двух мужей и разочарования в мужчинах. Именно этот мужчина из ее прошлого, который предал, как тогда казалось, больнее всех, сейчас был всех ближе.

— Пойдем.

Гена потянул за руку, на ходу срывая полотенце, заводя в моечную, а оттуда в парилку.

— Господи, как здесь жарко.

— Это еще не жарко, но скоро будет. Ложись.

— Куда?

— Ты реально никогда не была в русской бане?

— Нет.

— Ну, считай, сегодня я лишаю тебя девственности. Кстати, у меня были на это планы в прошлом.

Ада хотела возразить, но стало еще жарче, тело покрылось испариной, а ее уложили на широкую полку, застеленную белой простыней.

— Эх, хорошо-то как!

Дальше началась чистая вакханалия, Гена хлестал Аду горячим веником – по спине, плечам, ягодицам, нагоняя горячего воздуха еще больше, Галич тихо поскуливала, но тело расслаблялось, наливалось свинцом.

— Переворачивайся. Быстро.

Ада послушалась, теперь ее начали хлестать по груди, но нежно, она, прикрыв лицо руками, сквозь пальцы наблюдала за мужчиной и мысленно восхищалась его фигурой и статью.

Гена возбуждался, даже в парной он пожирал глазами фигуру женщины. Ему безумно нравилось, что он видел. Сочная, манящая, с полной упругой грудью, соски торчали, как спелые вишенки, вот Ада слегка развела бедра, взору открылись половые губки, а его член дернулся.

Надо бы узнать, есть ли у Канарейкиной муж или бойфренд, хотя ему было пофиг, вот именно сейчас наплевать, он хотел ее, и неважно, свободна она или нет. Сейчас она его, а дальше он посмотрит.

Орехов поддал еще жару, опрокинув на камни ковш кипятка, начал париться сам, хлеща веником по ребрам и груди. Пот стекал по вискам и лбу, все внутри горело, но было безумно хорошо.

— Эх… твою же мать… Хорошо-то как, курочка моя!

Затем Аделина проследила за тем, как Орехов вылетел из парной, она кинулась следом, мужчина вышел во двор, взял ведро с водой и облился с головой.

— Иди, я тебя окуну.

— Нет, нет, нет. Мне хватило, – Ада жадно глотала минеральную воду, облокотившись о дверной косяк. – Ты дикий, Орехов, вот реально дикий зверь.

— О, да.

— Нет, не смотри на меня так.

— Уверена?

— Нет… Гена, нет!

— Я обещал кое-что сделать, и я ведь сделаю.

Дверь хлопнула, Гена щелкнул по выключателю, комнату отдыха накрыл полумрак, было видно лишь, как дрова горят за стеклянной дверцей печки. У Ады снова перехватило дух от мощной фигуры Орехова, от его уверенных шагов, а когда ее повалили на диван и резко развели бедра в стороны, бутылка минералки выпала из рук.