Книга Крепкий орешек, страница 65 – Ольга Дашкова

— А теперь иди ко мне, да, теперь ты оседлай меня, а потом обещай, что оближешь все соки с моего члена и сперму, которая будет по нему стекать.

— Гена… прекрати, ты невероятно пошлый. Замолчи.

— Нет, не так, ругайся на французском, меня это заводит. Тебе это нравится, моя курочка, я вижу, иди же ко мне… Иди сюда.

Они так и остались на полу в комнате отдыха, Гена был уже голый, мокрый после парной, когда Галич кинулась его спасать. Снял с Аделины футболку и бриджи и сразу приступил к делу – к своему развратному делу.

Сейчас, после сладкого оргазма на губах Орехова, ничего не оставалось, как подчиниться. Аделина оседлала его, перекинув ногу, посмотрела на внушительный стояк. Ей нравился его член, такой огромный, толстый, с тонкой кожей, выпуклыми венами. Погладила рукой, слегка сжала, на головке выступила капля влаги, растерла ее, наблюдая за мимикой мужчины.

Ей нравилось даже то, как он реагирует, как напряжены его мышцы, как сам он весь словно высечен из огромного куска камня, готовый раздавить, сделать больно, но дарящий лишь наслаждение.

Сумасшествие какое-то.

— Давай… давай, малышка, давай, моя курочка, потрись об него своей киской, потрись клитором, смочи своими соками.

Орехов был неким эпицентром разврата и пошлого соблазнения, Аделина никогда бы не позволила никому так с собой поступать. А вот у него это получалось так красиво, но пошло до жути, пошло, но возбуждающе, безумный контраст.

Аделина сделала, как он просил. Начала тереться раскрытой промежностью о член, скользить по его длине, задевая клитором, стимулируя себя. Понимала, что вновь начинает возбуждаться. И это тоже Галич нравилось, у нее никогда в жизни не было такого откровенного и развязного секса, в котором она кончала постоянно.

Влаги стало больше, Ада продолжала скользить раскрытым лоном до самых яиц, покрывая их своими соками, уперевшись ладонями в грудь мужчины. Гена мял грудь, пытался захватить соски губами. Так продолжалось несколько минут, становилось жарко.

— Ну все… все, хватит, давай… давай уже, сядь на него… оседлай меня, трахни так, как ты хочешь.

Аделина медленно садилась на член, помогая рукой, заполняя себя им, растягивая, кайфуя от этого действия. Начала медленно раскачиваться, слегка покручивая бедрами. А потом откинулась назад, оперлась о бедра Геннадия, начала двигаться уже быстрее.

Орехов одурел от того зрелища, что сейчас открылось его взору.

Шикарная женщина сидела сверху, двигалась, обволакивая влагой и теплом его член, грудь медленно колыхалась, хотелось облизать ее, даже слюна скопилась во рту. Но он не мешал, давал ей самой насладиться происходящим. Он зуб мог дать, что Аделину никто никогда так не трахал, но мысль о том, что она еще на ком-то так кончала, подливала в кровь ревности.

Казалось, еще немного, и Гена сольет. Но он держался, выжидал, когда Аделина сама переступит эту грань, когда сама начнет выдаивать своей ненасытной киской из него сперму. Ждать долго не пришлось, по телу прошла судорога, Ада уловила первые спазмы приближающегося оргазма, начала двигаться активнее. Грудь колыхалась сильнее, она, как голодная кошка, насаживалась все сильнее и глубже на член.

— Давай… давай, курочка, давай, кончай на мне, кончай… м-м-м…

Оргазм наступил одновременно, Ада остановилась, замерла, потом снова начала двигаться. Ее словно выворачивало наружу, мышцы сводило, бедра тряслись, внутри словно что-то лопнуло, и это удовольствие разрядом тока прошлось по всему телу.