Книга Крепкий орешек, страница 67 – Ольга Дашкова

— Дурак ты! Господи, какой дурак!

Аделина влажным полотенцем осторожно стирала сажу с лица Орехова. А он кайфовал, закрыв глаза, обнимая Канарейкину за бедра. Все-таки хорошо быть героем. А герою положена награда.

Вот, пожалуйста, Аделина самолично ухаживает за ним, вытирает сажу с лица, а потом, может быть, что еще интересное сделает. Поступок, может быть, и на самом деле был идиотским, но Орехов в тот момент и не думал, что может погибнуть, даже мысли не было.

— Нет, я не понимаю, как ты вообще додумался до такого? Как можно было кинуться в горящий дом?

— Клава сказала, там какой-то Николай, сработал инстинкт, и я бросился спасать Колю.

— Какой инстинкт? О чем ты говоришь? У тебя не сработал инстинкт самосохранения. Вот он как раз был отключен, придурок. Господи, какой ты придурок, Орехов. Я чуть с ума не сошла. У меня до сих пор руки трясутся.

Аделина намочила полотенце, снова начала вытирать сажу с лица Геннадия. Она на самом деле переживала, и это были, скорее всего, самые яркие события в ее жизни. Такой всплеск адреналина и страха, боязни за жизнь, можно сказать, совершенно постороннего человека.

Сердце разрывалось в груди, пульс зашкаливал. Она стояла в толпе вместе с собравшимся народом, смотрела на то, как Геннадий вытаскивает за руки из дома какого-то мужика.

— Волновалась за меня, да?

— Нисколько, ты придурок, Орехов.

— Конечно, волновалась, моя курочка, – Гена сжал ягодицы Аделины, поерзал на стуле.

— Да, ты прав, волновалась. Потому что мне отсюда надо как-то уехать. А если ты сгоришь в пожаре, мне что, жить оставаться здесь навсегда?

— А было бы здорово. Давай останемся, Канарейкина, построим дом, заведем кур и индюков, можно козу, я тут видел одну, недалеко паслась, такая миленькая, молочко пить будем. Ты умеешь доить козу?

— Шутишь? Господи, идиот. Какой же ты идиот. Сиди спокойно и не лапай меня.

Гена, конечно, шутил. Оставить все в городе: бизнес, ресторан, уехать в деревню – это надо, чтобы, как у Терехова, что-то случилось в жизни. Ему, например, жена изменила с его заместителем. Вот он и жил затворником целый год в этом доме, самогон гнал, выдумывал какие-то настойки. Но хорошо, что он вдруг встретил Серафиму, и они сейчас ждут пополнение.

Нет, Орехов так бы не смог, ему нужна какая-то движуха, но если с Аделинкой, то, может быть, и смог бы, но не один, точно не один. А может, правда – купить здесь дом, завести козу?

— Прекрати ко мне приставать. Прекрати меня лапать.

— Герою положена награда. Хочу награду в виде тебя.

— Я не просила тебя спасать Николая. Я вообще не знаю, кто это такой!

— Какая ты бесчувственная, это человеческая жизнь.

— Я не так хотела выразиться. Никто не просил тебя лезть в пекло, жертвовать собой, рисковать, чтобы кого-то спасти. Там было полно других людей, почти вся деревня сбежалась на пожар. Но из всех спасать Николая бросился ты. Это несправедливо.

— Ладно, давай уже закроем эту тему. Ай, больно!

— Вот-вот, ты ударился головой, это ссадина, надо обеззаразить.

Спустя минут десять после того, как Николай был благополучно спасен, отдан прибывшим на удивление быстро медикам и приведен в чувство, Орехов с Аделиной ушли в дом. С ним хотели еще поговорить, местные жители благодарили Геннадия, хлопали по плечу, но они сбежали.