Книга Руны законов Сварога, страница 111 – Юлия Поспешная

Я сглотнула слёзы волнения и продолжила сыпать лепестки на мёртвую землю. А Кочебор медленно, неуверенно, но всё-таки ступал за мной, аккурат по нежным светлым лепесткам полевых цветов. И моё сердце ожило от надежды.

Новый хруст под левой ногой в который раз заставил меня скривиться от боли. Я чувствовала, что мои ноги сильно изрезаны острыми поломанными костями мертвецов, но нельзя было оборачиваться, нельзя смотреть за спину, я должна вернуться в Явь, вместе с Коцелом, так же, как зашла в Навь.

Цветы в венке заканчивались, а путь через Навь уже казался мне бесконечным.

«Да где же выход то⁈ — подумала я. — Ведь уже должен быть…»

— Почти… — прошептал мягко Ставр. — Ещё немного…

Я посмотрела вниз, на венок. У меня оставался последний не завядший цветочек. Я сорвала первый лепесток, второй. Ступила дальше, зашипела от боли и сорвала третий, лепесточек. Вот на пепел упал четвёртый лепесток, затем пятый, шестой… И вот руках единственный — седьмой. Я собралась с духом и опустила его.

В тот же миг я рухнула назад и меня потянуло куда-то вверх. Как будто невидимый вихрь утянул меня ввысь, прочь от мёртвой земли, засыпанной пеплом и костями усопших.

* * *

Я очнулась в объятиях Ставра. Святослав увидел, что я открыла глаза, облегчённо коротко вздохнул и сильнее прижал меня к себе.

— Ты слишком долго не открывала глаза, — произнёс он, и его кадык чуть дёрнулся.

— Ты беспокоился за меня? — улыбнулась я. — Не скрою — приятно… Что там с Коцелом?

— Нормально всё со мной, — прохрипел откуда-то слева Кочебор.

Я чуть приподнялась на руках Ставра и хотела было встать, но быстро вспомнила, что кроме алого плаща с меховым воротником на мне сейчас ничего нет.

Коцел сидел рядом, на подстеленном плаще и пил из деревянной фляги. Рядом с ним стояли два выживших богатыря и двое окровавленных ратников. Только Окуня нигде не было видно. Зато я увидела мёртвых монстров, в которых превратились поражённые грехами еретника тела двух воинов гарнизона «Аннушки» и… А вот тут у меня сам собой неприлично приоткрылся рот. И я такая была не одна. Дивиться было чему.

Ночь над нами растаяла и расползлась в стороны. Тьма уступила место бурному ярчайшему сиянию, что растянулось на небосводе от горизонта до горизонта. Медленно и мягко мерцая, в небесах лучисто сияли соцветием сине-бирюзовых и сиренево-розоватых оттенков гигантские узорчатые символы. Цветные лучи их света, отражаясь, сияли на блестящих сугробах и расплывались туманными бликами на поверхности шумной речки Иванки.

Весь мир перед нами и над нашими головами, все зимние просторы, от юга до севера, всюду, куда доставал взгляд, словно по великой божественной воле сиял несколькими высеченными на небе рунами. И ныне не было на другом берегу ни еретника, ни его упырей. Впрочем, от последних остались лишь какие-то странные окаменелые останки.

Я с удивлением посмотрела на Суроженина, а затем на Коцела.

— Что это?

— Тебе виднее, — ответил Суровец с усмешкой глядя мне в глаза.

— Не поняла? — чуть нахмурившись, покачала я головой.

— Окуня спросишь, — ответил Ставр и поднялся, удерживая меня на руках. — Если, конечно, вы с ним ещё раз встретитесь.

— Кстати, — Суроженин воткнул в снег рядом со Ставром знакомый мне белый ольховый посох с красивой резьбой. — Перед уходом Окунь велел передать это тебе. Сказал… Что-то вроде того, что ты найдёшь ему правильное применение.