Книга Неоновые росчерки, страница 379 – Юлия Поспешная

«Зеленая маска» раздраженно, со злостью выругался.

А говоривший по телефону голос, понимающе засмеявшись, произнес:

— Удачи, Трёхглавый. Пора охотиться…

С этими словами тот, кого Марк назвал «Сводным», прервал связь.

На этом же прекратилось и последнее, третье воспоминание, «ключом» к которому был нож Карташева.

В ту же секунду, за спиной, я услышала плачущий и отчаянный крик:

— Нет! Не трогай меня! Не надо! Не трогай!..

Я поспешно обернулась назад и на миг приросла к полу, не в силах пошевелиться от увиденного.

Передо мной стоял Панкрат… Но, он был серовато-угольного цвета, покрытый какой-то странной гарью и овеянный густым слоем дыма. А глаза этого чудовища из кошмаров источали мерклый желтовато-белый свет.

— Ты забыл, кто твой отец Марк? — чудище протянуло руку к малышу и тот зашелся истеричным надрывающимся криком.

Не придумав ничего лучше, я бросилась между ними и закрыла собой малыша.

— Ты!!! — взвыло чудовище в виде Панкрата. — Ты всё испортила!!! Ты всё разрушила! Всё, что я создал! Ты уничтожила!!! Да как ты посмела?!!

Его слова звучали пронзительным утробным и чуть вибрирующим демоническим голосом.

Он замахнулся. Маленький Карташев, за мной, пронзительно и тонко вскрикнул.

Я взглянула в свирепые желтые глаза, и на миг меня захлестнул удушающий лихорадящий ужас. Но уже через долю секунды я вдруг, с ошеломляющей очевидностью, поняла, что могу и должна ему противостоять. Так же, как тому псу, в доме Мирбаха. Так же, как Монохромному Человеку и Сумеречному Портному. Я должна, я могу, у меня есть для этого силы…

Наполнившая меня уверенность, развеяла, навалившееся было на меня, грузное чувство страха.

Одновременно с этим, словно отражение моих чувств и внутренних сил, ореол света вокруг меня вспыхнул ярче прежнего. Повеяло знакомым чувством приятного мороза, кажется я услышала шум ветра, в котором потонул крик стоящего передо мной монстра.

Его буквально окутало моим светом. Серебристо-белое сияние вихрилось вокруг его темно-серой фигуры.

От порывов ветра у меня взметнулись волосы. По комнате стремительно закружились сверкающие точки снежинок.

Монстр выл, сопротивлялся, но слабел на глазах. Серая фигура уменьшалась, её черты скрадывались, силуэт быстро уменьшался. А гудящий гневный вой истончался, пока не превратился в противный и жалкий визг.

Когда ветер со снежно-бриллиантовой метелью утихли, передо мной, в рассыпанном по полу снегу, лежали тускло поблескивающие обломки новогодних игрушек. В их осколках я рассмотрела искаженные и размазанные отражения случившихся больше двадцати лет трагических событий.

Когда по вине жестокого пьяницы, была разрушена семья. Когда убийство и унижение матери породило в разумах трёх маленьких мальчиков бесконечный и кошмарный мрак, насыщенный желанием убивать, уничтожать и мучить.

Поддавшись странному праведному порыву, я шагнула вперёд и правой ногой раздавила эти осколки. Они не лопнули с тонким звоном, как обычные елочные игрушки.

Они не издали и звука, только из-под моего правого кроссовка взвились вверх пару тонких дымных струек, которые тот час же испарились.

Я обернулась на маленького Марка.

Малыш с изумлением, настороженно глядел на то место, где только что лежали осколки, хранящие самый страшный миг в его жизни. Тот самый миг, который взрастил в этом мальчике безжалостного монстра.