Книга Неоновые росчерки, страница 380 – Юлия Поспешная

Он вдруг поднял на меня взгляд заплаканных глаз и произнес тоненьким, но уверенным голосом:

— Знаешь, что?

— Что? — тихо спросила я.

— А я… я больше не боюсь…

Я не успела ничего ответить, воспоминание, по своему обыкновению, растаяло, сникло и испарилось, извергнув меня обратно, в нашу реальность.

Я очнулась и увидела над собой обеспокоенное лицо Стаса.

— Ника, ты… — начал он.

Но я, проворно поднявшись, выглянула из-за его плеча.

Клетка автозака была открыта и внутри Ящер с тремя полицейскими, что-то делали возле лежащего на полу Марка Карташева.

Я видела, как тряслись и стучали по полу его ноги. Как его тело колотила судорога.

Я порывисто поднялась и бросилась к клетке.

Моему взору немедленно предстал Карташев, который конвульсивно бился в судорогах и выгибался вверх, скребя обломанными окровавленными ногтями металлический пол. Глаза его были безумно вытаращены и обращены в потолок. А изо рта, прямо через сжатые с сумасшедшим оскалом зубы, толчками выбивалась пенистая слюна.

В глазах, оглянувшихся на меня Яши и полицейских было непонимание, шок и нечто похоже на страх.

Они глядели на меня с откровенной напряженной опасливостью. Они смотрели на меня так, словно боялись, будто я брошусь на них или покусаю. Смотрели со смешанным чувством страха и брезгливостью.

Мне на плечо легла рука Стаса.

— Ника, пойдем, — сказал он.

Я позволила ему себя увести. Перед глазами застыла сцена с бьющемся в эпилептическом припадке Марком Карташевом.

— Стас, — дрожащим голосом произнесла я, когда мы вышли из автозака…

— Давай поговорим в машине, Ника, — перебил меня Стас.

— Хорошо, но сначала нужно отправить полицию в Нефедьево! Остальные двое Масок направились туда! Им позвонил какой-то мужчина и сообщил, что «братья прячутся в Нефедьево»!

Тут мои глаза расширились от внезапно нахлынувшего озарения. Я вспомнила полицейских, Жанну Микадзе и всё встало на свои места, сложившись прочным и логичным образом.

Я посмотрела на Стаса. Корнилов глядел на меня. Я увидела, что он подумал о том же, что и я.

— Ожеровские, — я сказала это одновременно со Стасом.

Было нечто эффектное и знаковое, в том, что мы оба синхронно подумали о двоих молодых террористах, подельниках Прохора Мечникова и Даниила Меллина.

Кажется, молодые и глупые бандиты, сами того не подозревая, ввязались в куда более опасные игры, в которых им, похоже, было предрешено умереть страшной и мучительной смертью.

Впрочем, пока это были только догадки.

Стас тот час же передал сообщение в ближайшее к Нефедьево ОВД, и там оперативно выслали на место сразу несколько патрульных машин.

Заводя автомобиль, Стас расспросил меня о подробностях того, что мне удалось увидеть в воспоминаниях Марка Карташева.

Я ничего не утаила, а когда закончила робко и пугливо спросила:

— Что с ним теперь будет?

Вопрос был на половину риторический.

— Не знаю, — признался Стас.

На его хмуром лице твердела угрюмая задумчивость.

— Я не хотела… — начала я.

— Я знаю, — кивнул Корнилов. — Да и, если честно, мне его не жаль.

Почему-то мне было неприятно слышать это. Теперь, когда я думала о Марке Карташеве, я вспоминала маленького, насмерть перепуганного четырёхлетнего мальчика, который вынужден был существовать в постоянном, бесконечном кошмаре своего прошлого. Тогдашний ужас, который он пережил, прочно засел в его сознании, воплотившись в виде Панкрата Рындина.