Книга Монохромный человек, страница 322 – Юлия Поспешная

Он прожигал меня ненавистным взглядом.

-Знаешь,-продолжал Пахоменко, глядя на меня.-Мне в жизни многое пришлось пережить и стерпеть. Но никогда ещё…

Его лицо вдруг скривилось в злобной гримасе.

-Ещё никогда меня не смела унижать какая-то сопливая малявка, с хозяйскими замашками! Похоже твой дядюшка не научил тебя уважительному отношению к мужчинам?!

-Надо бы это исправить, а.-зло проворчал Ерохин.

Я не знала, что им ответить. Я вообще боялась что-то сказать.

Свирепо овладевшая мной паника вселяла безвольную дрожь и слабость в тело.

Меня захлестывал ужас от осознания собственной беззащитности.

Я должна была кричать, но не могла. Да и кому? Мирону? Что он им сделает! Они вон два здоровых шкафа… И куда сильнее, чем Федя.

На дрожащих, слабеющих ногах я робко отступила назад.

-Что смотришь, овца драная!-рявкнул вдруг Пахоменко.

Я вздрогнула всем телом. Боязливо сжалась, попятилась назад.

-Извинятся будешь?!-басом рыкнул Ерохин.

Я плаксиво скривилась, всхлипнула.

-Ну!-прорычал Пахоменко.

-Изв-вините…-заикаясь, дрожащим голосом тонко пролепетала я.-п-пожалуйста…

-«П-п-пожалуйста»-с насмешкой перекривлял меня Пахоменко.-Что, коза белобрысая, уже не такая смелая?! А?! Смотри-ка как ты трясешься… Понимаешь, что никто тебе сейчас не поможет, да?!

-Только ты неправильно просишь прощения.-мрачно заметил Ерохин.-Перед взрослыми мужчинами надлежит по-другому извинятся!

-Действительно.-довольно хохотнул Пахоменко и посмотрел на своего приятеля.-Только я первый.

-Да без проблем.-ухмыльнулся Ерохин.-Я удовольствием погляжу… на процесс перевоспитания.

Я в страхе глядела на их лица. О чем они? Что…

И тут до меня дошел смысл их слов. И я поняла, что понимают под «перевоспитанием».

-Ну, что.-плотоядно и зловеще улыбаясь проговорил Пахоменко.

Он подошел ко мне так близко, что я ощущала исходящий от него кисло-соленый, тошнотворный запах пота.

И злость. Мстительную, оскалившуюся злость.

-Иди сюда…

-Нет!-вскрикнула я отчаянно и замотала головой.

По моим щекам заструились слезы страха.

Я не могла принять происходящее. Не могла с этим смириться. Не могла… Не хотела… Этого не может произойти… не должно.. нет… нет…

-П-пожалуйста…-с отчаянной мольбой пролепетала я.-П-пожалуйста… н-не надо… н-не надо…

-Надо, дрянь, надо.-прошипел Пахоменко.

Я выставила вперёд дрожащие ладони.

-П-пожалуйста…-закрываясь руками всхлипнула я.

-Заткнись, овца писклявая!-снова рявкнул на меня Пахоменко.

Он хлестнул меня по рукам. Я вскрикнула. Он поймал меня з волосы, и рывком дернул к себе.

Я закричала от боли. Упала на колени, на четвереньки.

Пахоменко потянул мои волосы вниз, стоя на четвереньках, я наклонила голову вниз.

Саднящая боль жгла кожу голову под волосами. Я скривившись, плача, уперлась ладонями в холодный пол.

-Подержи её.-сказал Пахоменко.

-С радостью.-хмыкнул Ерохин.

Затем я услышала тихое позвякивание.

Что это? Что они делают?

Затем я поняла, что это звенит пряжка ремня на мужских брюках.

Я дернулась было назад. Но Ерохин держал крепко.

-Тихо, тихо, кобылка.-посмеиваясь проговорил он.

-Не надо! Пожалуйста! Перестаньте! Не надо! Не надо!-с ужасом и слезами закричала я.-Стойте… п-пожалуйста…

Я готова была предложить им все, что угодно, лишь бы только они оставили меня в покое.

-Я м-могу дать в-вам денег…-рыдая, с дрожью в голосе проговорила я.-Только не делайте этого… Не надо…