Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 126 – Татьяна Никольская

Они подходят. Игорь становится чуть позади и слева от меня, занимая позицию. Яна — чуть впереди, но так, чтобы быть между нами обоими. Она смотрит на Николая не как ребенок на незнакомца, а как ученый на неинтересный экспонат.

Николай смотрит на нее. Его взгляд липнет к ее лицу, к зеленым глазам — моим глазам, к овалу, к рыжим волосам. Он молчит. Не знает, что сказать. «Привет» не вяжется с шантажом. Угрозы — при ребенке как-то нелепы.

И тогда он поворачивается к Игорю. Злоба, ищущая выход, находит привычную мишень.

— Ты, — сипит он. — Ты у меня всё украл! И жену, и дочь украл, подлец!

Игорь весь напрягается, как струна. Я вижу, как сжимаются его кулаки по швам, как прыгает скула. Я кладу ему руку на предплечье, чуть выше локтя. Не сдерживаю, а напоминаю: «Я здесь. Она здесь. Не его уровень».

Игорь делает глубокий вдох, выдох. Глаза, полые от гнева, снова становятся ясными.

— Если хочешь обсудить это, мы можем поговорить наедине, — говорит он глухо, но четко. — Без ребенка.

Это звучит как благородство, но на самом деле — смертельный укол. «Ты — тот, с кем надо говорить «без детей». Ты — угроза, от которой детей охраняют».

Яна делает шаг вперед. Она встает прямо перед Николаем, заслоняя Игоря собой.

— Может, вы сначала со мной познакомитесь? — говорит она не по годам серьезным, холодным тоном. — Или желание уже пропало?

Николай теряется окончательно. Его сценарий рассыпается в прах. Он суетится, пытается натянуть на лицо что-то вроде умильной улыбки.

— Яночка… доченька… — он протягивает к ней руки, пальцы сжимаются в каком-то жадном жесте.

Яна не морщится, не отпрыгивает. Она просто отступает на полшага назад, берет руку Игоря и окидывает Николая с ног до головы долгим, изучающим взглядом. Взглядом, от которого мне, взрослой, становится не по себе. В ее лице сначала было любопытство. Потом, когда он заговорил с Игорем, появилась брезгливость. Сейчас — только спокойная уверенность.

— Послушайте, дядя… Коля, кажется? — начинает она, и в ее голосе звучит моя собственная, отточенная до бритвенной остроты, интонация. — Вы вообще кем себя считаете? Моим отцом? То есть, поделившись двенадцать лет назад с мамой одной своей клеточкой, благодаря которой я появилась на свет, вы решили, что имеете право так себя называть?

Он открывает рот, но она не дает ему вставить слово.

— А что у нас общего? Я — Нечаева Яна Игоревна. — Она выговаривает свое отчество с особой весомостью. — Ей и останусь. У меня ПРЕКРАСНЫЙ отец! А вы… — она делает микропаузу, и в этой паузе — приговор. — Вы — просто мамина старая ошибка. Правда, мама?

Она поворачивается ко мне и тоже берет меня за руку. Ее ладонь теплая и сухая. Она смотрит на нас с Игорем, и в ее глазах нет ни капли сомнения. Только усталость от всей этой ненужной, надуманной драмы.

— Пойдёмте уже домой, — говорит она тихо, но так, чтобы слышал Николай. — Мне скучно.

Мы разворачиваемся. Все трое. Связанные невидимой, но прочнее стали нитью.

— Людмила! Игорь! Вы пожалеете! — его хриплый крик бьет нам в спину. — Я не отстану! Я её законный отец!

Мы не оборачиваемся. Абсолютно. Я иду ровно, глядя перед собой. Игорь держит спину прямо. Но я вижу боковым зрением, как Яна, не меняя выражения лица, незаметно сжимает его руку чуть сильнее. Маленький, скрытый жест. «Я здесь. Ты — мой папа. Этот крик — просто шум».